Частный дознаватель

Будущий висельник опал в бочке и моляще поднял глаза к небу. Он явно хотел смерти... Я же побыстрее хотел домой, потому что у меня сегодня назначена важная встреча.

— Значит, любите хлеб?

От моего вопроса шпион несколько удивился, хотя после пыток люди обычно даже предательству собственной матери не удивляются.

— Я тоже люблю хлеб, — говоря это, я покрепче схватил преступника за руку. — Особенно люблю чёрный. Он такой чёрствый, что можно зуб сломать. Вы знаете, где продаётся лучший чёрный хлеб в районе, а, мистер Хендрикс?

— Ну, кхм, — пульс участился.

— Наверное, в пекарне Бэркли?

— Да! — я резко сорвался с места и ударил по столу с медицинскими инструментами. — Именно в Бэркли! Как хорошо вы знаете город!

Младший дознаватель не пережил резкого стука по дереву и свалился без чувств, выронив протокол.

«Уже знаю, кто останется сегодня на ночное дежурство, юноша. Выключиться на таком интересном моменте — нонсенс!»

Молодой человек словно почувствовал мои мысли, иначе не объяснить, как он так быстро поднялся с пола и вновь взялся за перо.

«Хорошо.»

Я подошёл к бочке и опять взял предателя Родины за руку, после чего хитренько так сказал:

— А вы знаете, кто заправляет в пекарне на Бэркли? — и крепко сжал его кисть.

Мужчина нервно задрожал. Я не хотел предполагать, будто это случилось из-за холодной воды: намного приятнее думать, что негодяй вздрогнул от моего каверзного вопроса.

— Э-э... какая-то женщина?

— Как обидно! — я врезал по бочке кулаком, и Хендрикс подпрыгнул, как заяц, расплескав пару литров воды.

Младший дознаватель непонимающе на меня уставился.

— Видите ли, — начал я издалека, чтобы добить оппонента. — Я уже говорил, что люблю хлеб? Узнав о таком мастере хлебобулочных изделий, как вы, я не мог не сходить по всем пекарням, что были указаны на вашей карте. — враг народа застучал зубами.

«Всё же это от воды. Вот подонок: никакого уважения к мему ремеслу!»

— И в пекарне Бэркли я удачно встретил ту самую «какую-то женщину».

Вы о ней только что говорили. Ах, какие у неё зубы! А грудь, грудь-то: шёлковая кожа, третий размер, рай для какого-нибудь жигало или, не дай бог, маньяка... Или, ещё хуже, дознавателя... — по лицу шпиона потекли слёзы. Они текли и до этого, но сейчас пошли куда как сильнее.

Младший дознаватель понял, что дело подходит к решающей точке, и незаметно перехватил перо.

— А что же в этом обидного? — задал парнишка вопрос, нагло ухмыльнувшись.