Частный дознаватель

Только храбрецы могут с уверенностью сказать: «Да, я считаю, что я самый лучший, и это несмотря на то, что я решительно хуже всех в этой зале!»

Безусловно, как и во всякой радикальной философии, есть исключения, но они, повинуясь поговорке, лишь подтверждают правило. Эти исключения, считающие себя рабами, слугами, помощниками, блаженными и прочими героями, каких никто и никогда взаправду и не видел, почтут за честь повысить чужую самооценку и назвать себя червяком, агнцем, смиренным обожателем или и тем и другим вместе, но эти люди сошли с ума, не стоит принимать их убитую самооценку и странный взгляд на веру.

..

Так вот, мы отдалились от самого интересного: преступник, которого я ловко поймал на горячем, сумел побороть волнение и сказал:

— Наверное, негодяй посчитал детектива более опасным и использовал духовую трубку. Что же касается писем: наверное, ты прав, письма и вправду были. Я неоднократно видел, как госпожа рисует или что-то тщательно конспектирует в розовой книжке. Жаль, что она пропала, и ты не сможешь пролить свет на тайну её исчезновения.

..

«Я не могу обвинить мальца в преступлении, пока у меня на руках нет вещественных доказательств. Что я скажу, если меня спросят, как я догадался о личности преступника? Что мальчишка потеет, когда я говорю с ним о его милой госпоже, что ему дали по морде, а мне пробили шею дротиком, или что я не слышал звука падающего тела? Всё это лишь мои домыслы, даже то, что мальчик много знает о цене ядов и догадался о письмах раньше меня самого.

..»

Симон счёл моё молчание за победу, поэтому окончательно успокоился и даже поторопил меня, намекнув, что уже очень поздно и мне пора покинуть дом.

— Ты прав, Симон. Я засиделся. — окинув комнату настороженным взглядом, я пришёл к выводу, что больше мне в покоях госпожи Адель делать нечего: я осмотрел решительно всё, и кто-то очень остроумный мог бы даже сказать, что я осмотрел намного больше необходимого...

— Ты будешь выходить? — Симон уже вставил ключ в дверной замок и с любопытством на меня посматривал.

Я читал его мысли: «думаешь, раскусил меня? Я надругался над Адель в доках, скинул её труп крысам и теперь ты ни за что меня не поймаешь. Можешь искать где угодно и ставить меня в тупик любыми вопросами, но в конечном счёте всё, что тебе останется — закрыть дело за неимением улик»

Я молча вышел из комнаты и предоставил садовнику запереть дверь на ключ. В это время в моей голове вспыхнул фигуральный пожар.