Афина. Голос гнева

Выходить не было ни малейшего желания, но она все же поднялась с узкой постели.

- Афина, нам стоит обсудить ту ситуацию на охоте, - зашнуровывая рубашку, сказала она. - Я готова выслушивать твои предложения, но тогда ты проявила себя как то, чему нет доверия. Надеюсь, тебе это понятно.

«Афина согласна. Афина наложила самозапрет на вмешательство».

- Нет, иногда твои комментарии могут мне помочь, - Ника подошла к тусклому зеркалу, которое удалось-таки стащить из старого дома. Причесала темные волосы и задумчиво принялась заплетать косу.

- Если я в принципе не способна понять некоторые человеческие вещи, то ты можешь, например, объяснять их значение, обращать мое внимание на такое. Но, чтобы не случилось непредвиденное, я хочу, чтобы ты меня аккуратно предупреждала. Это возможно?

«Афина полагает, что да. Какой условный сигнал хочет установить Ника?»

- Хм. Например, «внимание», или что-то такое. Я впервые взаимодействую с кем-то, вроде тебя. У тебя самой есть идеи?

«Афина может вызывать некоторые чувства. Например, при точечном воздействии на миндалевидное тело Афина может вызвать тревогу».

- Чтобы я могла отличить ее от своего чувства, оно должно резко начаться и резко пройти. Это возможно?

Ника ощутила внезапный укол тревоги, тут же испарившийся.

- Да, - кивнула она, натягивая сапоги. - В самый раз. Пока остановимся на этом... единственное, Афина, никогда в других обстоятельствах не влиять на мои чувства, только по моей прямой просьбе. Я накладываю на это запрет.

«Афина приняла запрет.»

Ника потянула дверь на себя.

- Давай для начала найдем мне завтрак. Есть хочу.

Дороги в квартале Аурул — кригеры не заморачивались с названиями — были невероятно узкими. Два взрослых человека еще были способны разойтись, а вот всадники нет. Хотя всадников в этом квартале и не водилось, по мнению воинов, лошади простым обывателям не требовались и не полагались.

Первое время, достаточно долгое, Ника не могла запомнить расположение этих петляющих тропок, которые и улицами-то не назвать. Общими усилиями технитов их замостили брусчаткой, чтобы не разводить грязь, а вместе с ней и антисанитарию с болезнями, местами высадили оливковые деревья, где-то даже разбили клумбы.

Ника ощущала только щемящую тоску, глядя на эти попытки улучшить свою жизнь. Аурулы, впрочем, быстро научились, и тоже старательно убирали свою часть квартала. Ника слышала слухи, что раньше раз в сезон по домам бедняков-кригеров проносилась какая-нибудь зараза, а сейчас, вот уже шесть лет, все тихо.