Афина. Голос гнева

- Засушенную рыбу, пожалуй, тоже возьму — к послезавтрашнему рассвету полмешка. Справитесь?

У торговца зажглись глаза.

- Шесть серебряных, и половина оплаты сейчас, - потребовал он, с прищуром глядя на женщину. Ника лишь кивнула и выложила три серебряные монетки на прилавок, удивившись скорости, с которой они исчезли. На мгновение она задумалась, не быстрее ли реакция этого дородного мужичка, чем ее собственная.

- Подвезите все к северным воротам. Это же не будет проблемой?

- Еще пара медяков сверху, и никаких проблем.

- Договорились.

Ника кивнула и пошла вниз, на Рыночную улицу. Желудок ее требовательно урчал, и ей казалось, что она чувствует недовольство Афины, ведь с рассвета она еще не ела, а солнце уже в зените.

В этой грубоватой заботе о здоровье она узнавала поведение брата, и, возможно, потому самоуправство Афины по-настоящему ее не беспокоило. Да, систему стоило обучить условным сигналам и работе в команде, но злого умысла за ее действиями Ника не видела.

С восточной стороны дорога от центральной площади резко уходила вниз, в кварталы попроще. Ника обернулась, глядя на западный выход: широкий, уложенный мозаикой, с высаженными по бокам деревьями, он вел в квартал Эвгенис, огороженный по периметру высокой стеной. В ней не было смысла с точки зрения военной стратегии, он сообщал о статусе проживающих внутри этих стен.

Ника встряхнула головой и быстрым шагом продолжила спуск, стараясь отогнать мысли о причине того, что рядовых технитов не расстроили казни аристократов.

- Приветствую, - она остановилась у первой попавшейся лавки с готовой едой. - Соберите мне обед.

- Приветствую, - торговка склонила голову набок. - Ника Влахос?

Ника кивнула, чуть нахмурившись. Женщина улыбнулась, и ее лицо преобразилось — от глаз к вискам проступила сеть морщинок, а глаза засияли.

- Никогда не нравились мне аристократы, - продолжая лучиться улыбкой, проговорила она, наливая в плошку мясной бульон и проворно кроша туда овощи.

Ника растерялась.

- Спасибо, - буркнула она. - Сколько с меня?

- Два медяка, красавица.

***

Эвр нервничал. Наступил закат, ученые, вытирая потные ладони о хламиды, спешно расходились. Где-то вполголоса слышались комментарии о чернилах на носу и щеках, но шутки отклика не вызывали.