Ублюдок – 2

Вот правда говорят, меньше народу, больше кислороду. В данном случае, буквально. Потому что кислород это, блин, жизнь. И моя сейчас, судя по настрою незнакомого товарища, который мне вообще ни разу не товарищ, висит на волоске. Я прям чувствую всеми фибрами души, что хочется ему открутить мою голову очень сильно. Вон, облизывается даже, гад.

– Интересно, конечно. Но говоришь ты полный бред. Как же не Морозов? Смотри, рога есть? – Я постучал костяшками пальцев по своей башке. Звук вышел подозрительно гулкий. – Есть. Большие? Большие.

Ты если не в курсе, то подскажу, чем больше это богатство, тем выше статус.

– Спрашиваю последний раз, кто ты такой?– Как ни в чем не бывало снова повторил Рогатый свой вопрос. Будто и не с ним сейчас говорил. Или тупой, или глухой, или настырный. – Кто. Ты. Такой.

Какой настойчивый тип, однако. И все же, они не уверены, что я действительно не Морозов. И уж тем более не уверены, что я не являюсь частью их прекрасного полудемонского общества. Иначе не потащили бы в комнату, где глушится Сила.

А что самое классное, они наверняка не догадываются о моей особенности впитывать и зеркалить то, что применяют ко мне. Короче, ни черта они не знают. Есть какая-то левая информация, в достоверности которой они не уверены. И есть какой-то интерес им во мне. Все. Остальное – муде по воде.

Почему я говорю “они”? Потому что этот тип точно не один. Я чувствую, как за нами наблюдают. С помощью тех самых красных "глазков", которых до энтой матери. Потому что чужие взгляды на своей шкуре я могу определить всегда.

Это – старая привычка. Благодаря ей я много раз, находясь в шаге от смерти, оказывался быстрее, чем старуха с косой. Правда, нарика за своей спиной не почувствовал. Это да. Это лоханулся. Был бы жив.

Но сейчас тот факт, что за мной наблюдают, могу гарантировать на сто процентов.

Рогатый должен добиться признания. Или наоборот, убедиться, что произошла ошибка. Вот только интересно, в этом случае что они сделают? Вернут Савве Морозову сына с извинениями. Мол, простите, херня вышла? Нет.

Он им по идее должен бо́шки поотшибать. Значит, что? Значит, выпускать меня отсюда никто не собирается. Пойдут на убийство? Или будут держать в плену? Или, может, папеньку ожидает шантаж? Вариантов на самом деле до хренища.

– Я – Никита Саввович Морозов. Наследник рода. А ты – практически труп. Потому что тебя убьет либо мой отец, либ я сам. Причем, второй вариант даже более вероятен. Сильно не люблю, когда со мной ведут себя вот так некрасиво.