Последний Шаман

Тропка до леска знакомая, сколько раз здесь с отцом да мамкой ходил, а потом с Марфушкой под руку гулял. Раньше, конечно, лесок этот на всю ширь, что глаз хватало простирался, но после пожара вдвое уменьшился. Потом ещё часть вырубили, часть под фермы промышленные отвели, и осталось пару-тройков десятков гектаров всего, зато каких.

Лохматые ели принимают, как родного, обступают, по рукавам шуршат, как будто ждали. С тропинки еле заметной сразу в бок сворачиваю и иду прямо до мшистых полянок. Заблудиться не страшусь, чай всю жизнь тут хаживал, каждый кустик знаю.

Так что выбираю для себя местечко красивое, к берёзке спиной прислоняюсь и выдыхаю устало.

Ну, была не была.

Мембранку к плечу и надавливаю. И тут же со вспышкой острой боли, ярким воспоминанием в голове возникает образ, когда впервые в школе на медосмотре такими же шприцами кололи. Всю руку издырявили, потом неделю с температурой валялся.

Шприц то ли пшикает, то ли свистит, и сразу в нём жидкости убавляется, а по руке онемение идёт неприятное и голова и голова кружится.

Недолго думая, где стоял, там и сажусь на задницу, а перед глазами что-то всё мысли, мысли, да мысли, как вагончики стародавние, когда они ещё по рельсам ходили.

Один, второй, третий, четвёртый. Вот детство босоногое, вот подростковость яркая, вот школа дурацкая, хуже которой только техникум, а дальше уже и зрелость как-то слишком быстро подкралась.

В окружении тиши лесной я вспоминаю и хмурюсь, ибо как-то всё это походит на то, будто жизнь перед глазами проносится.

Так что же, значит и тут я полнейшим неудачником оказался?

Смеюсь с хрипотцой. Раз фортуна меня стороной обошла, то так тому и быть.

И дальше жду с ухмылкой горькой.

Вот только время идёт, час сменяется следующим, а самочувствие не меняется. Уже и всё хорошее в жизни вспомнил, и всё плохое перебрал, и даже по скучным моментам прошёлся, а всё никак не преставлюсь.

Когда солнечные лучи совсем уже сквозь ветви проступать перестают, плюю на всё, поднимаюсь и бреду в сторону тропинки, зло бурча.

- Вот ироды проклятущие, и тут подвели. Тьфу, да чтоб вас, дорогу дайте, - теперь ветки елей цепляют будто обиженно, словно обратно пускать не хотят. Отбиваюсь от них, как могу, и ругаюсь в сердцах, на котором как и раньше покалывает. Помереть не дали, обезболивающего не дали, никакого праздника. Иду к тропинке прямиком... которая так и не появляется.