Последний Шаман

- «Думаю, этот вполне подойдёт»

- Кроор! - басит Чёрный Ворон, и из его клюва символы выходят потолще и складываются в - «Он воняет слабостью»

- Эй, это между прочим обидно! - восклицаю я, с усилием протирая глаза, но продолжая видеть то же самое.

- Криарр! «Всё равно решать будет Старший»

- Кррчкр? «Тогда что мы сидим, если нет у нас выбора?»

В надвигающихся сумерках они мощно хлопают крыльями, взмывая в небо, и вместе с ними пропадают висящие в воздухе символы. На всякий случай я даже подхожу поближе к роднику и провожу над камнями рукой, щупаю их, стучу по ним и убеждаюсь в их настоящности.

Вот жеж невидаль-то. Неужто на пороге смерти галлюцинации ещё и на ощупь потрогать можно? Если таково посмертие, то мне в нём неуютно.

Наклонившись к роднику, зачёрпываю леденющей воды и нервно умываюсь. Вода тут же течёт по седой бороде и каплями орошает рубашку и кожу под ней, аж до дрожи. Ветер дует и ладони мокрые от холода ломит нещадно, прям по настоящему. Чтобы согреться, прячу их скоренько подмышки, и так и остаюсь стоять, ибо в этот момент на плечо ложится чья-то рука.

И не абы какая рука, а ручища.

Сил душевных хватает только на то, чтобы медленно развернуться и обомлеть.

Стоящий за спиной выше меня на три головы, хотя я сам-то ростом от природы не обделён. В тёмно-синем плаще, с широкополой тёмно-синей шляпой и с посохом наперевес этот мужичина стоит недвижимо, и стоило заглянуть в его морщинистое лицо, как тут же пробирает меня от пяток и до самой макушки.

Если я считаю себя стариком, то от этого пришельца веет самой настоящей древностью.

Под шлёпанье крыл и карканье возвращаются два ворона.

- Квиаррр!

- Круоор!

И древний высокий старик им отвечает.

- ПОСЛЕДНИЙ, ЗНАЧИТ? - и от голоса его глубокого тёмный лес вокруг дрожит и качается, словно сквозь марево в особо жаркий день.

- Квер!

- Крарк!

Даже не видя воронов, мне предельно ясно, что каркают они утвердительно, но вот о чём именно они вели диалог, я так и не понимаю. Только старик этот громадный меня по плечу треплет сочувственно, после чего руку свою под отворот плаща убирает и выуживает оттуда.

В тусклом свете экрана лицо его выглядит ещё более древним, и то ли кажется мне, то ли нет, глаза у него вроде как не одинаковые. Рассмотреть особо не удаётся, ибо несмотря на величину пальцев, оперирует в телефоне он очень быстро. Совсем скоро экран гаснет.