Рысюхин, что ты пил?!

Цены тоже были конспиративные – ресторанные, а вот меню и вкус… Лучше, чем на могилёвском вокзале, то есть – примерно на уровне кормёжки в гимназии. Собственно, ужинал вчера здесь же, точнее – пил чай с выпечкой, но эти два блюда местным работникам кухни испортить не удалось, было действительно вкусно, так что я рассчитывал на хороший завтрак, но «не срослось».

Утренний поток абитуриентов, заезжающих в последний день, уже начался, поэтому с транспортом до города проблем не возникло. И возчика местом назначения пугать не стал: просто попросил отвезти туда, где можно купить всё по списку недорого.

Как итог, в десять утра я зашёл в помещение лаборатории с посудой, чаем, печеньем кульком колотого сахара. При помощи одной из двух отсутствовавших вчера Свет, которая совершенно искренне выдохнула: «Слава богам, не Гена!» – я разложил всё, кроме настойки. Бутылку решил отдать Пескарскому, пусть сам определяет её судьбу.

Экспертиза была рутинной. Нужно было установить подлинность нескольких образцов спиртного, вопрос стоял по сути так: «Контрафакт или контрабанда».

Вся процедура заняла от силы полчаса. Потом мы с «Премудрым Пескарём» ещё почти час составляли черновик отчёта, который затем понесли к «монументальной женщине» для приведения в соответствие с эстетическими предпочтениями неведомых бюрократов.

Светлана Мефодьевна Зубрицкая явно имела своим тотемом Зубра. Вот просто сомнений никаких не возникало, в принципе. Она похвалила мой почерк, немного поругала моего начальника за то, что он что-то там задерживает и величественно повелела приходить через два дня.

Я хотел было возразить, что через два дня я должен быть уже в поезде, но Сергей Михайлович вытащил меня в коридор, делая попутно страшные глаза.

– Пришлю Гену к поезду, там поставите свою печать. Соответствующие документы Зубрицкая уже приучена делать первыми.

– Да, не женщина – мечта поэта! Прямо стихи наружу рвутся:

Есть женщины в русских селеньях,

Их бабами нежно зовут.

Слона на скаку остановят

И хобот ему оторвут!

Пескарский захохотал в голос и тут же об этом пожалел, поскольку дверь распахнулась, и та самая мечта поэта грозно вопросила:

– Над чем ржём, мальчики? Или над кем?

– Анекдот рассказал, только он… сомнительный.

– Пошлый, что ли?

– Нет, просто, такой… – я замялся, пытаясь одновременно и вспомнить какой-то «скользкий» анекдот и придумать ему эпитет.

– Рассказывай.

Это был приказ, способный стронуть с места эскадрон мамонтовой кавалерии.