Заново рожденный

На коленях.

Очередной любитель ролевых игр.

– И пошёл вон. Да, чтобы не возникало напрасных иллюзий: всем плевать и на эту мелкую шалаву, и на тебя. Она – простолюдинка, а ты – никчемное отребье, по какому-то недоразумению учащееся здесь, ничем не лучше этого необразованного быдла и бастардов. – Вельяминов почти шипел. Глаза его налились кровью, изо рта разило алкоголем. – Что позволяет тебе думать, что ты ровня мне? Я могу превратить твою жизнь здесь в Ад. И сделаю это. Думаешь, императору и впрямь есть дело до тебя или твоей жалкой семьи? Да черта с два.

Ты даже не представляешь, с кем связался.

Я выразительно поморщился и демонстративно, как бы лениво помахал рукой перед носом, хотя внутренне весь сжался. Вельяминов действительно выглядел грозно и внушительно. И, если хотя бы половина того, что о нем говорили в академии, правда, был он чрезвычайно опасен.

Но отступать я ни в коем случае не собирался.

– Знаете, любезный профессор, вы воспринимались бы куда серьезнее, если из вашей мерзкой пасти не разило, как из помойки.

Вам следует волноваться о личной гигиене, а не о поруганной каким-то, как вы говорите, ничтожеством, чести, которой, к слову, у вас, разумеется нет. – Я в упор посмотрел на преподавателя и тоже медленно поднялся, дабы наши лица оказались на одном уровне. – И я никуда не уйду до тех пор, пока не получу желаемого.

Добрых полминуты мы состязались с Вельяминовым в поединке взглядов. Наконец, мужчина молча опустился обратно. Я даже немного разочаровался.

А профессор и впрямь был неглуп и умел приходить к логичным умозаключениям. Если я не боялся столь влиятельного и могущественного человека, значит, имел на то веские основания.

– Что ж, если тебя интересует, я и впрямь славно повеселился с этой крошкой. – Мужчина взял себя в руки. Отхлебнув вина, вежливо улыбнулся. – Знаешь, она до сих пор такая узкая, что у меня наполовину-то еле влезает. Везде. Приходится как следует обрабатывать сучку, прежде чем нормально пользовать. Она при этом так забавно верещит.

И это возбуждает еще сильнее. Хочешь – попробуй, я одолжу.

Вельяминов говорил совершенно спокойно, словно не обсуждал грязное надругательство, а обсуждал погоду с другом. Единственное, что напоминало о недавней вспышки, – все еще налитые кровью глаза.

Я поиграл желваками. Поменял тактику. Умно. Гребаный мудак. Ну ничего, мы еще посмотрим, кто посмеется последним.

– Эта несчастная сегодня же вернется к семье. – Я тоже уселся.