Заново рожденный

Молча выслушав отца, я без улыбки кивнул. Старой жизни не место в этом мире. И, если мои убеждения совпадают со словами Михайлова, тем лучше. В конце концов, я особенный. Не исключено, бессмертный, между реальностями перемещаюсь. И, обладая такими способностями, стану пресмыкаться перед кем-то? Да никогда.

– И помни: ты не один. – Отец неловко похлопал меня по плечу. – Вместе мы со всем справимся, что бы не случилось.

– Я знаю… пап. И постараюсь сделать все, чтобы вы за меня больше не краснели.

– Очень странно, но почему-то я уверен: так и будет. – Михайлов-старший одобрительно улыбнулся. – Удачи в первый учебный день, сын. Скоро увидимся.

Императорская академия находилась в сотне километров к северу от столицы. Дабы мы без проблем до нее добрались, отец на день выделил нам автомобиль. С виду представительный кроваво-красный седан, который, однако, завелся не с первого раза.

За руль села мать. По статусу, разумеется, ей это было не положено, но на личного водителя средств у семьи не хватало, что в очередной раз напомнило мне об острой необходимости посильной помощи ставшим мне вдруг небезразличными людям.

В пути молчали. Аня переписывалась с подругами, Михайлова-старшая внимательно следила за дорогой, а я любовался красочными пейзажами за окном и пытался смириться с ношением обязательной формы студента из строгой белой рубашки с галстуком, трикотажного серого жилета с вышитым алой нитью против сердца медведем и строгих черных брюк.

Впрочем, никакие неудобства не могли в сей прекрасный день испортить мне настроение: сердце трепетало в предвкушении чего-то невероятного, настоящего чуда. Так в детстве радуешься наступлению Нового года, еще веруя в волшебство и сказки.

Несмотря на то, что за рулем мать чувствовала себя не совсем уверенно, добрались мы без приключений и вовремя.

Пунктом назначения оказалась окруженная вековыми лесами, единственная крупная окрест деревня с истинно русским названием Васильки.

Выйдя из автомобиля, я довольно прищурился и, потянувшись до хруста в суставах, вдохнул полной грудью. Словно вновь в иную реальность перенесся, столь разителен был контраст суетливого, холодного мегаполиса из стекла и стали с теплой, уютной провинцией.

Здесь ярко светило солнце, сладко пахло нагретой землей и свежескошенной травой.