Заново рожденный

– Я благодарно кивнул девушке.

Та, поколебавшись, все же робко улыбнулась. Как-то по-детски искренне и непосредственно. И в помещении словно светлее стало.

– Пожалуйста, ваше сиятельство.

– Я же просил.

– А… Алексей? – Недоверчиво переспросила Даша.

– Пока сойдет.

Драгунов тактично молчал, не прерывая нашего с Лукиной разговора. Из-за двери доносился лязг стальной посуды. Утки, лотки и прочие медицинские емкости, полагаю. Я содрогнулся. Ненавижу больницы. Поскорее бы слинять.

– Ну так что, Алексей, расскажешь?

Морщась, я с хрустом размял затекшую шею.

– Да не вопрос. А что именно? Ты спрашивай, я много историй знаю. И пару анекдотов.

– Голова болит? – Нерешительно спросила Даша.

Я согласно угукнул.

– Попрошу у сестры настой трав.

Не взглянув на Дмитрия, девушка поспешно выпорхнула из палаты.

– Что ты сделал на уроке профессора Колчина? И как? – За весь разговор Драгунов, кажется, не шевельнулся. – Это ведь невозможно.

Я задумчиво покрутил печатку. Дмитрий вроде неплохой парень. Но, нисколько не сомневаюсь, очень умный и излишне любознательный, еще и сын главы Тайной канцелярии.

Имеет смысл не раздражать его лишний раз и не отказываться от знакомства. Но и всей правды говорить, разумеется, не стоит. Пожалуй, сойдет уже проверенная история. Может, еще и самому что любопытного удастся вызнать.

– Слушай, ты, конечно, не в курсе, но несколько месяцев назад я душевно так по черепу получил. И в голове все перемешалось, только недавно в себя приходить начал. А что именно произошло? То есть, понимаю, что дел наворотил, не укротил источник как следует, но разве в академии это редкость?

Драгунов чуть склонил голову, но ни единый мускул не дрогнул на невозмутимом лице.

Дверь открылась – в палату вернулась с высоким стаканом в руках Даша. Подойдя к койке, протянула его мне, до сих пор не решаясь встретиться взглядом со мной или Дмитрием.

– О, ты моя спасительница.

Настой оказался необыкновенно вкусным, пусть и приторным, с ярким, прочищающим мозги вкусом меда и жимолости.

– Я могу идти? Или понадобится еще помощь?

Мне вдруг стало очень неловко. Однако именно сейчас разводить споры о социальном неравенстве и моем отношении к нему казалось неуместным.

– Нет, дальше я сам, еще раз спасибо.

– Воистину трагедия, Алексей. – Наконец, дождавшись, когда Даша выйдет вон, произнес Драгунов и мягко продолжил. – Правда, очень жаль. Но, дозволь, дабы ты понимал всю картину целиком, опишу произошедшее без прикрас. Прошу, не суди за откровенность.