Багровый Руто

И тут же получил очередное доказательство того, что Йорф не так прост, как кажется с первого взгляда.

— Хотя, лучше не надо, — бесцветным голосом выговорил он и перехватил товарища понадёжнее. — Запачкаешься ещё. Я сам.

Я выругался про себя, шагнул вперёд, подхватил вторую руку Зутти и буркнул:

— Тоже придумал. Потащили его к целителю.

Глава 23. Предупреждение

Я проснулся под назойливый писк, смутно знакомый. Попробовал пошевелиться — что-то мешалось. Открыл глаза.

Белая палата, медицинские приборы с моргающими огоньками и бегущими цифрами.

Всё-таки живой! Всё-таки вытащили… Странный был сон. Наверное, от наркоза.

Жутко болела правая нога. Я приподнялся на локте, чтобы оценить масштаб повреждений. Какой-то из приборов у изголовья истерично заверещал.

Нога была только одна, вся перебинтованная — левая. Справа, в общем-то, болеть оказалось нечему. С нехорошим чувством я попробовал пошевелить оставшейся — безрезультатно. Горло наполнилось горечью. Допрыгался, товарищ десантник…

Скрипнула дверь.

Я с надеждой поднял глаза — может, Катька? Но вместо неё в палату ворвался мрачный тип в белом халате и с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу. Словно хищник, он метнулся к моей койке, схватил меня за плечи и принялся трясти, приговаривая что-то невнятное на незнакомом языке. Я попытался освободиться от его хватки, но обнаружил, что накрепко прикован к койке за запястья, словно преступник какой…

— Отвяжись! — рявкнул я на охамевшего врача.

— Уйди!

— Не уйду, — устало ответил знакомый голос. — Вставай уже, Руто. Ложиться надо раньше, раз тебя потом утром не добудишься.

Я распахнул глаза и уставился на Йорфа, за плечом которого виднелась любопытная физиономия Зутти. Обвёл взглядом комнату — ни разу не больничная палата, а привычная уже спальня с безвкусными золочёными завитушками повсюду и часами с тридцати семью делениями на стене.

— Ты чего, Руто?

— Ничего, — я поспешно вскочил с кровати на здоровые ноги, ощущая дрожь во всём теле.

— Мне просто приснилось, что всё это приснилось.

— Что?..

— Ничего.

После первых четырёх (подумать только, всего четырёх!) перенасыщенных событиями дней жизнь резко вошла в новое русло и потекла по нему мерно и однообразно.

Утро начиналось с завтрака, за которым я уже вполне охотно уминал и небесную медузу, и любую другую экзотическую гадость. Затем вереницей тянулись занятия, на которых я выкладывался по полной.