В новом мире грязь всё та же

Но я не спешил с тем, чтобы это делать, очень уж мне не нравилась ситуация и обстановка.

— В общем, я, наверное, смогу её открыть, — сказал я, протягивая предмет обратно.

Игнат Сергеевич не принял шкатулку у меня из рук, только сказал:

— Сейчас сможешь?

— Не знаю, не знаю…

Я думал. Одна часть меня, та, что людям не доверяет, кричала о том, что это опасно. Другая же напоминала, что эти люди безвозмездно меня приютили и здорово помогли, а значит, оставаться в долгу перед ними стыдно.

В итоге, мне ничего не оставалось, кроме как открыть эту злосчастную шкатулку.

Не мог я не откликнуться на просьбу того, кто откликнулся на мою, пусть и безмолвную.

Я с лёгкостью поднял крышку, отчего Игнат Сергеевич даже нахмурился. Он, наверное, ожидал красочного колдовства, вспышек и заклинаний. Внутри был завёрнутый в шёлк предмет и свёрток бумаги с печатью. Последняя вызвала у меня внезапное воспоминание. Это была печать рода Ашшур.

— Ну? — Нетерпеливо вопрошал Игнат Сергеевич. — Что там?

Я серьёзно посмотрел на него и инстинктивно начал отступать на шаг, но чуть не потерял равновесие, забыв, что у меня для такого манёвра конечностей не хватает.

А он, заметив это, выставил перед собой руки и начал:

— Не, не, я не какой-нибудь там, ты не подумай.

— Откуда у вас это? Только не историю про друга, я уже знаю, что это ложь.

— Эх… — Он почесал затылок. — Признаю, грешен.

— Что вы сделали? — Наседал я.

Про себя я думал, что буду делать, если он решит убрать меня как свидетеля.

Нужно быть крайне аккуратным в этом разговоре и правильно подбирать слова. Так, чтобы он не посчитал меня за угрозу.

— Да молодой я ещё тогда был, в общем-то… В городе вон ближайшем жил, в Риджите. Вот там и было дело. Напился с друзьями, а там уж сам понимаешь…

— Не особо. Да и вы никогда не говорили, что жили в городе.

— В общем, пьяная драка, одному зуботычину, другому, третьему… Ну вот у одного выпала в процессе шкатулочка-то, а я её возьми, да за пазуху. А потом разглядел герб Ашшуров у него под плащом, и бежать.

С тех пор здесь и осел, прятался поначалу, а потом уж и забыли про меня.

— Вот так история…

— Я просто хочу знать, чего ради оно было, понимаешь? На что променял ту жизнь. — Он потряс головой и вдруг начал оправдываться: — Нет, моя теперешняя жизнь не хуже, она даже лучше. Вон у меня, жена хороша, дочь красавица, я не к этому, если что…

— Да я понял, — перебил я его, — у меня другой вопрос имеется.