В новом мире грязь всё та же

— М?

— Почему раньше не нашли какого-нибудь мага, чтобы вскрыть шкатулку? Неужто их так мало у вас в стране?

— А кого? — Весомо спросил он. — К нам редко заглядывает кто-то не из Ашшуров, так что…

— Думаете, среди них не нашлось бы кого-то, кто согласился бы на такое ради вознаграждения?

— Ты, Марк, не местный просто… Род Ашшур — это военные фанатики, копьё императора. Эти люди ничего, кроме силы, не уважают, всегда на передовой и преданы империи целиком. С ними нельзя договориться.

— Вот как… Так дело в том, что я пришлый? — Теперь картина в моей голове выстроилась.

— Агась. Так что там?

— Да вот, — я развернул шкатулку к нему, — письмо какое-то и…

Я достал завёрнутый в ткань предмет, он был увесистый, явно металлический,продолговатый.Развернув его, я обнаружил небольшие песочные часы, корпус которых выполнен из драгоценных металлов и украшен такими же камнями. Сосредоточившись на них в поисках следов магии, я вынес свой вердикт:

— Не артефакт.

— Как это? — Удивился Игнат Сергеевич.

— Вот так, просто дорогая безделушка.

— Ну, дела…

Следующим я вскрыл печать на пожухлом от времени письме, скорее даже записке, и начал читать вслух:

«Дорогая Элизабет! Как ты могла заметить, я наконец-то вернулся из очередного похода на демонов, живой и здоровый. Читая это ты, наверное, посмеёшься, подумав о том, что никто не пишет на бумаге того, что собирается сказать вживую. Надеюсь, что прямо сейчас ты посмотришь на меня своими прелестными глазками и улыбнёшься так, что сердце моё вновь наполнится стойкостью и отвагой.

За проявленную смелость меня неплохо наградили, а потому я привёз тебе небольшой подарок. Во сколько бы мне эта вещица ни обошлась, знай: дороже тебя на этом свете нет ничего. Хочу, чтобы ты, когда меня нет рядом, смотрела на эти часы и помнила о том, что минуты расставания в итоге сменяются часами воссоединения. Люблю тебя».

«Ого, прямо поэт», — прокомментировал я. Игнат Сергеевич не слушал, он лишь всхлипывал, закрыв лицо руками.

Могу понять его чувства. Ничего нет хуже для хорошего человека, чем лишить другого чего-то ценного для него. Да уж, вот бы все люди были такими совестливыми… А ещё лучше — изначально никого и ничего не лишали.

Я успокаивал раскаивавшегося мужчину как мог, длилось это долго. Потом он всё же взял себя в руки, от письма мы избавились, а безделушку забрали с собой. Оказывается, и у таких вот милых семей есть свои тёмные секреты, кто бы мог подумать.