Больное зелёное небо. Книга II: Горвадское подполье

— Так давай!

Арефей подманил косоглазого, в боевую стойку встал.

— А легко! — ответил тот, но нападать не торопился.

— Ну!

— А чего мне об тебя, хромого, руки-то пачкать?

— Да я и хромой тебе всю морду твою глупую разнесу! Может, глаза в одну сторону глядеть начнут!

— Чего?! — взревел косоглазый. — Ну всё, гад!

Но не успел он с места сдвинуться, как между ними оказался Ставран.

— А ну разошлись! — гаркнул но и к водителям повернулся. — Чего встали, дел нет?! Сейчас найду!

Вся троица тут же развернулась, к гаражам зашагала.

Косоглазый только на миг затормозил и бросил Арефею:

— Повезло тебе.

— Ещё одно слово — из подвалов не вылезешь! — вместо Арефея ответил Ставран.

Арефей, громко сопя, проводил водителей полным ненависти взглядом. Уже тоже к выходу двинулся.

— Чего хромаешь-то? — спросил Ставран.

— Не твоё дело, — не оборачиваясь пробурчал Арефей.

— Согласен. Иди работай.

Арефей замер. Повернулся к Ставрану, смерил его взглядом. Ставран на него даже не посмотрел, в бумаги свои уткнулся.

Арефей подошёл к нему ближе.

— Помнишь, ты говорил, что хотел про знать интересное рассказать? — Арефей замялся, заметив, что Ставран так и не смотрит на него. — Ну так расскажи.

— Тебе это неинтересно будет, — отрезал Ставран.

— Ты расскажи сначала, а я сам решу интересно или нет.

Ставран наконец от бумаг оторвался, глянул на Арефея, усмехнулся.

— Иди работай уже. А то его благородие ругаться будет, если машину вовремя не подашь.

— Расскажи.

Ухмылка с лица Ставрана пропала.

Он прищурился, глядя на Арефея так внимательно, будто впервые его видел.

— Ну ладно, — тихо сказал он. — Сегодня после отбоя за трансформаторную приходи. Там подсобка есть, где инвентарь всякий хранится. Вот там всё и расскажу.

Арефей помолчал задумчиво.

— Ладно. — сказал он. — Приду.

— Только никому об этом, понял? И заметить тебя тоже никто не должен.

— Не боись, не заметят. Уж это я умею.

***

Дверь квартиры Арефея медленно приоткрылась и почти сразу замерла, оставив лишь маленькую щёлку.

В неё-то Арефей и выглядывал, почему-то представляя, как светится его глаз в ночной темноте.

Собравшись духом, он резко выдохнул, приоткрыл дверь чуть шире, протиснулся в коридор и к стене прижался, прислушиваясь. Сердце колотилось так, что в уши отдавало, во рту пересохло. Тихо закрыв дверь, он бесшумно пробежался до ближайшего поворота и снова к стене прижался да за угол заглянул.

Сердце ещё быстрее запрыгало, но теперь не только от волнения.