Арканы Силы: Повелители Ледяного Огня

А я все ещё пытался найти в нем смысл, как идиот в казино, считающий карты и верящий в счастливые случайности.Книга, пыльная и древняя, лежала передо мной, как предвестник надежды. Словно в нее вложили самую суть этого мира, всю его магию. Листая ее хрупкие, пожелтевшие страницы, я надеялся найти хоть какой-то ключ к пониманию этой абсурдной ситуации. Я попал в этот мир, полный фэнтезийных чудес, и теперь был обречен быть магом.Наконец, я наткнулся на заклятие, описанное простым языком, понятным даже крестьянину.

«Разжечь огонь» — звучало как детский стишок, и я вряд ли ожидал чудес. Но, как говорится, попытка не пытка. Я повторял ритуальные движения пальцами, бормотал слова, приведенные в книге, и... ничего.Мозг все ещё не хотел мириться с реальностью. Верить в магию? Да ну, бред сивой кобылы! Но вот и он, тихий треск, голубой огонек на кончике моего пальца, который упрямо не хотел гаснуть.«Это нереально», — кричала каждая клеточка моего тела.Но огонек, уже разросшийся до размеров небольшого факела, отвечал мне тихим треском. И впервые за это время, у меня появилась надежда. Может быть, все не так плохо, как казалось? Может быть, я действительно смогу вписаться в этот безумный мир?Ещё одна встреча с крестьянами. Опять эти светящиеся глаза, полные надежды, обращенные на меня, на Томаса. Очередное подтверждение, что я больше не Алексей, а этот, блин, Томас. А ведь я даже не помню его. Только нечеткие образы — как отблески забытых снов. Но, видимо, был важным для этих простых людей, раз так взирают на меня. Иначе бы просто шли бы мимо, как от зачумленного. А так… Нужно играть роль.Впрочем, чем больше я вникаю в свою новую жизнь, тем больше фрагментов возвращается из прошлого. Сквозь туман непонимания проступают контуры жизни Томаса. Его семья, его радости, его боль. И я начинаю понимать, почему эти простофили так привязаны к нему.Он был с большим сердцем. Вижу его в их рассказах, в их взглядах. С простой, но крепкой душой. И с какой-то непоколебимой смелостью. Что-то такое было в нем. Только не я это сделал. И не я буду жить этой жизнью.Но теперь это моя проблема. И я буду жить с ней. С этой ответственностью, с этим тяжелым наследием. С ним. С Томасом.Жизнь в этом мире — не только пасторальные пейзажи и древние свитки. Под сладким пением птиц и запахом полевых цветов скрывалась суровая реальность. Крестьяне, лица которых были изборождены морщинами от тяжёлого труда и безысходности, шептали страшные истории о бандитах.