Сын Моржа и Куницы

Был он свеж, чисто выбрит, затянут в тёмный костюм с ярко-зелёным галстуком и с серой стальной папкой в левой руке. Благоухал резко-цветочным ароматом, почему-то вызывающим доверие к носителю запаха.

Коротко и аккуратно улыбнулся.

— Егор, вас ждёт Ярослав Зайгарович. Извольте идти со мной.

Нищему собраться — только подпоясаться. И отряхнуться. На джинсах до сих пор виднелись свежие травяные пятна, иногда падала песчинка-другая. Егор расправил одежду как мог, да и вышел вслед за провожатым.

Дорога была проста: по коридору налево, а в центральном проходе направо, до выхода во внутренний двор.

Во дворе Егор ненадолго остановился. Утро было раннее и свежее, сказывался водоём рядом. Солнце мягко светило, по небу пробегали небольшие облака. Словом, день задался.

Помощник регента понимающе покивал, но постучал по часам на левой руке.

И Егор поспешил, бросив торопливые взгляды по сторонам. Двор был пуст. Справа у стены торчал домик совершенно деревенского вида колодца, с воротом, стальной цепью и оцинкованным ведром.

А позади, почти у входа во двор поднималась закрытая лестница, до самой крыши.

Впереди же высилась башня и виднелся вход в неё. Судя по узким закрытым ставнями окнам — строение этажей на пять. Стены отличались от кирпичных стен дома, их сложили из огромных блоков тёмно-зеленоватого камня со светлыми серебристыми и жёлтыми прожилками. И казалось, что построили донжон позже самого здания, выпилив часть внутренних стен и вставив огромный тёмный палец, указывающий в небо.

Во всём этом Егор почуял какой-то намёк.

Или то ломик озорничал.

Заходя в открытый дверной проём с распахнутыми дверями, не удержался, огладил полированные глыбы.

— Гномский малахит, — бросил Никита Сергеевич, будто имел на затылке глаза. — Разумеется, облегчённая экспортная версия.

— Спасибо, — кивнул Егор.

Они вошли прямо с улицы в полутёмный зал неправильной формы с десятком простых офисных стульев и столом. Справа, над столом, на стене висела здоровенная черная штуковина, прямоугольник примерно метр на три, смахивающий на огромный плазменный телевизор, на сей момент выключенный.

А ещё по периметру зала из пола торчали толстые, — обеими ладонями не обхватить, — темные трубы, которые поднимались до потолка и, вероятно, уходили на этаж выше. Из круглых вырезов в трубах лезли растения с плотными зелёными пластинчатыми листьями. Крепкие стволы тянулись до потолка и изгибались вдоль него, раскидывая в стороны ветви и листья, укрывая полированный камень живым гобеленом.