Сын Моржа и Куницы

Крупные разлапистые листья и небольшие, в половину земного каштана, колючие зелёные шары плодов с острыми, раздвоенными колючками, загибающимися крючками на концах. Пока Егор пробирался через крону, насажал на одежду с два десятка. Держались крепко, как зрелый репейник, сразу отодрать не удалось.

Последние метра четыре до края обрыва ствол тянулся прямым, без ветвей, кривизны и развилок: едва ли не корабельное дерево. При том, что кора гладкая и дерево при падении легло крутым углом, подняться оказалось непросто.

Егору пришлось ползти по стволу, пачкаясь в натёках липкой смолы, схожей с сосновой.

Добравшись до верха и спрыгнув на край вывала, Егор с облегчением вздохнул. Земля под ногами подалась и частью осыпалась в ямину. Оттуда послышался возмущённый писк.

Егор шарахнулся в сторону.

Отбежал на десяток шагов, сбросил рюкзак и торопливо выдернул мачете.

Из-под выворотня остро блеснула пара зелёных глаз. Потом ещё и ещё. Зелёные, синие, оранжевые. Они то гасли, то вновь появлялись.

Наконец, из тьмы осторожно выступил… выступило существо. Коричневато-рыжая шерсть, со светлыми полосками вдоль хребта и «очками» на морде. Размером с крупного хорька, с мордочкой и ушами лемура. Морда располосована старыми шрамами, левое ухо висело жалким клочком. И на той же стороне не хватало половины усов.

В правой лапе лемур держал местный каштан, изрядно погрызенный.

Глядя прямо на Егора, он аккуратно обкусывал и сплёвывал колючки. Избавив плод от них, откусил сразу половину и смачно захрустел.

Доел и протянул лапу назад. Из тени протянулась лапа поменьше и вложила в его когти новый колючий плод.

— Уф. — выдохнул Егор и опустил нож. Убрал его в чехол и спросил: — Вы кто?

Почти сразу уточнил:

— Русский язык знаете? А… английский?

Туманно-островной он и сам не особо знал, но не вспоминать же японский, из которого Егор помнил лишь «суммимасен», «домо аригато», «сайонара» и «масака», да и то, из-за споров с девицами-анимешницами из класса.

А, и ещё «итадакижрать»! Очень уж это слово хорошо к столу заходило. И к завтраку, и к ужину, отец всегда ржал аки конь.

Зверёк лишь сплюнул, сразу пяток колючек.

И, присев на задние лапы, махнул хвостом.

Из дыры в земле вытекла целая лавина рыжих хвостов, лап и очкастых физиомордий. Звери разбежались по сторонам, занялись кто чем. Юная мелочь принялась гоняться друг за другом, перепрыгивая через товарищей и уморительно попискивая.