Сын Моржа и Куницы

А та вскочила и, завопив, метнула через щель меж двух щитов вытянувшуюся на два десятка метров плеть. Крючья зацепились за пылающую землю. Девица хекнула, напрягла силы, дёрнула. И невиданный экипаж покатил, полетел, раздвигая дым и жар.

Щёлкала плеть.

Супница набирала скорость.

— Куне-е-е-ей! — вопила возничий.

Мелвиг сцепил зубы.

Егор и саламандра дрожали.

…Затормозить не смогли.

Ведь когда хочешь тормозить, то тормозишь, верно? Выключаешь двигатель. Сбрасываешь пар. Опускаешь закрылки и выпускаешь парашюты аэрофинишёров.

Клинишь колеса и сыплешь песок на рельсы. Выставляешь ноги, сдирая ботинки об асфальт. Переключаешь турбину на реверс. Бросаешь под колесо стальной башмак. Предпринимаешь какие-то усилия, блин. Наконец, когда ничего не помогло, закрыв глаза и сжимая ручки кресла, молишься богам всех тормозов.

Да что вы? Это мелко и скучно!

Точно не для погибели всех зануд!

И потому десантное судно выбросилось на пляж из валунов на полной скорости. Запнулось, перевернулось, взлетело, расплескивая на камни воду и вопящих пассажиров.

Грохнулось сверху, накрыв тех, кому не повезло. Пошло юзом, поддав по пятой точке других. Шмальнуло по округе каменной шрапнелью. И, наконец, перевернулось ещё раз, шмякнув по башке третьих.

Успокоилось и замерло, выслушивая стоны и проклятья.

Ну, не только.

— Как я?! А! — вопила мокрая огневолосая курица и ковыляла в победной пляске. — Ну как я?! Крута?! Озверина же?! Молодец же, молодец?

Егор, охая, сел на задницу, ощупывая себя и не находя драгоценную ношу.

Повертел головой и увидел что огневичка уже деловито грызёт шест. Камни вокруг неё исходили паром, на глазах светлея.

— Давно так не летал, — признался здоровяк, пересчитав пальцами зубы.

Егор на четвереньках пробрался к ящерице. Следовало торопиться, в таком аду выжить нелегко. Взял шест и понёс к центру каменной косы. Огневичка мотылялась на конце добычи, вцепившись зубами и лапами. Деревце занималось дымком.

В центре островка нашлось неплохое место, будто созданное для очага.

Уютное, укрытое со всех сторон невысокими камнями. Порубив на части шест, Егор сложил из них в очаге солнышко, а в центр посадил саламандру. Та держала в лапах большую щепу и деловито её точила.

Егор присел рядом, казалось, что так было легче, не настолько жарило.

Подбежала огневичка, покрутилась под ногами и уронила золотой шарик. Вернулась в очаг, нашла другую щепку, затрещала огоньком.

— Яйцо? — спросил из-за спины наёмник.