Сын Моржа и Куницы

Казалось, сейчас покатится, сорвавшись, по склону вулкана, и ещё миг — швырнёт Егора в огненное озерцо или обжигающую грязь.

Но вот, затормозил.

Воняло гадостно. Куда хуже чем в Долине гейзеров.

И, главное, было неясно что делать дальше.

Мелвиг и Куней остались где-то далеко вверху. А здесь под ногами скрипел раскрошенный пепел и виднелись в тяжёлом вонючем тумане огромные тёмные тени устрашающего вида. Изломанные ноги, тяжёлые тела, воздетые руки с неведомым оружием, оскаленные пасти, застывшие в порыве плащи, вытянутые в ударе мечи и молоты, замершие в таране тяжеленные щиты, и копья, копья, копья — замороженные в момент броска или разлетающиеся обломками после удара.

И от каждой тени тянуло жаром, как от незримого костра. А иногда — даже сверкало алой искрой, подмигивало пылающим угольком из-под серого пепла.

Всё это чудилось Егору в потоках тумана, что время от времени взвихрялись и на миг приоткрывали сокрытое. Не успевал осознать увиденное, как падал серый занавес, а светлое пятно возникало в ином месте.

Солнечные лучи проникали на дно оврага изрядно ослабленными. Здесь царили сумерки, серые, молочные, зеленоватые. И в этом неверном свете Егор различал тёмную сторону подъёма на другой край оврага. Она была рядом, всего в нескольких шагах.

И вскоре Егор в который уже раз не поверил своим глазам.

Противоположная сторона выглядела как наклонное болото. Да, да, будто некто неведомый, умеющий гнуть и ломать пространство, взял обычное средне-русское болото, круто наклонил его и заставил воду, грязь, ряску, водяные линии, торф на глубине, да вообще всё то, что составляет торфяную топь, вести себя как обычно.

Тёмное водяное зеркало висело перед Егором, поблёскивая и слегка ёжась под ветерком. Распластались листья кувшинок, торчали цветы, ряска разбегалась по чёрной воде.

Всё как в обычном кочкарнике, только под наклоном.

Егор осторожно дотянулся до тёмного блестящего зеркала. Ткнул пальцем, подсознательно ожидая, что прорвёт сейчас водяную плёнку и тысячи тонн воды и грязи рухнут на него.

Как горный сель, сметая всё вокруг и удушая в трясинных объятьях.

Зачем сделал — сам не понимал.

Но вода едва ворохнулась, пробежалась кольцевая рябь и всё стихло.

Позади на склоне заскребло, кто-то неуклюже скатился, ругнулся на два голоса: один едва слышный, в другом ещё оставалась толика силы.

— Огненную каплю швырял? — скрежетнуло рядом, лязгнуло зубами и полыхнуло жёлтым.

— Нет.

— Идиот.

— Идиот, — согласился Егор. — Но капля не звала.

Помолчали.