Эволюционер из трущоб. Том 2

Минут двадцать, не больше. Правда, за это время мы успели околеть от холода. Прохоров спрятался в подсобке, думал, что его не найдут. Чем-то это напомнило мне прошедшую ночь, я тоже прятался, но лишь для того чтобы, нанести ответный удар. Тренеры тащили Артёма, а он вырывался и неистово орал:

— Отпустите! Это не я! Я ничего не делал! Сволочи!

Прохорова бросили к ногам Углова. Иван Викторович поднял парня за ухо и развернул в сторону пансионата. Входная дверь была завешена белой тканью, а на неё через проектор вывели запись.

Вот Артёмка подходит к учительской, открывает дверь, а через какое-то время убегает, и из комнаты начинает валить чёрный дым.

— Да это не я! — заорал Прохоров.

— Будешь отпираться, когда всё очевидно? — прошипел Углов.

— Я вам клянусь! — взвизгнул Артём и ткнул в мою сторону пальцем. — Это всё он! Этот ублюдок меня подставил!

Углов лишь тяжело вздохнул.

— Хочешь сказать, что двухлетка принял твой облик и совершил поджог?

— Я не знаю, как он это сделал, но это точно был не я!

— Михаил, шаг вперёд, — меланхолично сказал Углов.

— Тебя обвиняют в поджоге. Есть, что сказать?

Вот же, зараза. Куратор даже после такого происшествия пытается нас стравить? Или же он пытается пробудить во мне желание защищаться и порвать нападающего? Как бы там ни было, мне есть что сказать.

— Иван Виктолович. На обеде я слышал, что Алтём хотел устлоить пожал. Он сказал, что это за то, что вы всыпали ему лозг, — беззастенчиво соврал я.

— Занятно. Кто-то ещё это слышал? — Углов осмотрел строй… и тут Сергей поднял руку и сделал шаг вперёд.

— Иван Викторович, я сидел рядом и тоже слышал его слова. Он сказал «Этот ублюдок заплатит за всё». Прошу прощения, я просто повторил его слова. — Сергей посмотрел в удивлённые глаза Прохорова с вызовом и встал в строй.

— И я тоже слышал, — неожиданно поддержал нас Остап.

В этот момент ужас проскользнул на лице Прохорова. Он почувствовал, что теряет власть. Его подручный внезапно отрёкся от господина и сменил сторону. Артём открыл рот и, словно рыба, хватал им воздух.

Я же смотрел на Остапа и улыбался. Он сделал правильный выбор. Теперь появился шанс, что в пансионате всё изменится.

— Что ж. Считаю дело закрытым. А ты, раз уж набедокурил, то мог бы как мужчина принять последствия своих решений. Жаль, что тебе хватает смелости лишь унижать слабых, — с пренебрежением в голосе сказал Углов. — Двадцать розг, месяц пребывания в карцере, а также мытьё туалетов ежедневно. Из карцера выпускать только на занятия.