Я до сих пор граф. Книга X

– Я все думал, откуда эти штуки? Может, старость начала подкрадываться? А оказалось, что это твой питомец? Мне нравится.

Он с легкостью повертел вырывающегося Болванчика в пальцах.

– Да, мой питомец, и он достаточно опасен и может взорваться, – предупредил я. На всякий случай пришлось приказать ему не лишать Лермонтова руки.

– Михаил Юрьевич, – решился я спросить у него, когда мы зашли в лифт, и я нажал на второй этаж, где находился сейчас Есенин. – Мне вот интересно, почему ты не помог нам с самого начала?

– Да я и сейчас не особо вам помогал, – пожал он плечами.

– Просто они встали у меня на пути и хотели убить. Тут уж либо ты, либо они.

– Ясно. – Больше вопросов не было, и я уже решил, что мы доедем молча.

– Знаешь, я так давно не видел представителей рода Кузнецовых… – неожиданно начал он. – Мне казалось, что вы призраки.

– Вы все воевали с моим дедом в одном отряде. Каким он был?

– Ох, – улыбнулся Михаил Юрьевич. – Скажи, тебе же Ерх что-то показал?

– Да.

– И что?

– Смерть моего деда.

– Вот как… – Лермонтов моментально погрустнел.

Достав из внутреннего кармана платок, он стер кровь с лица и попытался вытереть руки. – Я уже и забыл тот день… Он в одиночку остановил объединенную армию…

Он не успел договорить, как двери лифта раскрылись, и в проходе показался Александр.

Он жизнерадостно улыбался и лучился счастьем. Вот только это выглядело немного зловеще в сочетании с кусками плоти и кровью на нем.

– Михаил Юрьевич, добрый день, – протянул он руку. – Мы вас очень сильно искали, а вы оказались у нас под носом.

– Ага, надо же как получилось, – так же добродушно улыбнулся он и пожал руку Есенину. – Так по какому делу?

Но Есенин не спешил. Сжав руку Лермонтова, он включил свою силу.

– Ох, ну все-все, – улыбнулся Михаил Юрьевич. – Я таким не занимаюсь, – он с легкостью высвободил руку и вышел из лифта.

Саша удивился, но не стал настаивать и только слегка наклонил голову.

– Лермонтов, Михаил Юрьевич, – наконец сказал Есенин. – У меня для вас послание от царя Российской Империи Петра Петровича Романова.

Он сказал это официальным тоном, которого я не слышал от Есенина никогда.

– Петр Петрович? – странно ухмыльнулся он и посмотрел на меня. – Говорю же, та жизнь была словно во сне. Я уже и забыл о ней.

– Значит, обстоятельства настолько изменились, что без вашего присутствия никак, – пожал я плечами.

– Давайте найдем место поукромнее, – сказал Есенин.

– А как же… – Лермонтов покрутил пальцем в воздухе, намекая на осаду гостиницы.