Сонный лекарь-1

Сразу вспомнилось, как Монье, довольно хихикая, свёл меня с командой византийского сухогруза. Такой венерический букет ещё ведь как-то собрать надо! На том судне с пафосным названием “Коллекционер” собрались прямо-таки ценители социального дна. Боюсь представить, в какие влажные пещеры заглядывали те отважные моряки.

Из бонусов: у меня дома теперь два мешка контрабандного кофе. Так сказать, “стандартные потери при перевозке морем”.

Мой взгляд, по привычке, прошёлся по помещению. Туристы со сверкающими глазами смотрят по сторонам.

Бабульки в углу предвкушают драку! Вояки из Швеции и Византии её вот-вот устроят. Бармен с флегматичным выражением лица по той же причине ставит на стойку полупустые бутылки с дешёвым пойлом. Потом всё запишут на счёт проигравшей стороны.

Взгляд же зацепился не за вояк, уже начавших словесную прелюдию к грязной портовой драке, а за буковую доску объявлений у входной двери. Висящий на ней здоровенный плакат от клиники Сурчин “Слоник, не болей!” намекает на то, с кем именно сотрудничает хозяин заведения.

На мне сейчас надеты, пожалуй, лучшие мои штаны, плюс белая рубашка. Романов оделся чуть свободнее, взяв футболку-поло голубого цвета, но тоже выдерживая стиль потомственного аристократа. Наше появление несколько остудило пыл вояк. Никому из них в драку с одарёнными ввязываться не захотелось.

Держа осанку, прохожу к бару спокойным шагом. Романов шагает рядом, взглядом осаживая быкующих солдат.

– Жан-Пьер, посредник, – перейдя на французский, показываю напрягшемуся бармену фото.

– Дело.

– Босс,.. – пауза, глаза бармена заморгали с удвоенной частотой. – Занят, месье… Вечером приходите.

“Щелчок”, накрываю сканирующим импульсом всё здание и округу. Ещё один “Щелчок”. Кивком на дверь показываю сыну князя, что нам пора.

– Тебе нужен посредник? – Романов задает вопрос, когда мы оказались снаружи.

– Он самый. Жан-Пьер – это человек, нанявший того подставного пациента. Кстати, как ощущения? Ты ведь только ощутил вкус власти.

Там, в “Октопусе”, люди в нас признали аристократов. Не за гербы на одежде, а за поведение. “Признание” для благородных – наркотик похлеще самых красивых женщин! Власть, проехать по трассе со скоростью под двести километров. Использовать номера для авто с фамилией вместо букво-цифр. Или занять вип-зону в лучшем ресторане. Так выглядит “признание” обществом силы и власти, стоящей за известной фамилией.

– Бодрит! – Романов сдержанно улыбнулся.