Девятнадцать сорок восемь Том II

Компания прошла по коридору и начала спускаться по лестнице.

— Это у вас в крови. Поймали крысу — хорошо. Только еще лучше — вытряхнуть ее карманы и оставить с голой задницей. Не то чтобы мне была какая-нибудь разница. Плевать я хотел, но вы бы хоть врать прекратити. Благородные, мать вашу…

Они подошли к камере, и Орлов недовольно взглянул на следователя.

— Хочешь играть в благородного обиженного главу рода? Играй перед императором. Мне насрать, — произнес Михаил Мамукович. — Лицемерить бесполезно. Я вижу людей насквозь.

В прямом и переносном смысле.

— Рад за вас, — выдержал взгляд глава рода.

— Скажи, что ты хочешь от этой крысы?

— Я хочу вывернуть все его счета и офшоры, забрать все деньги, а если его решат казнить — получить его голову в качестве презента, — ледяным тоном ответил Семен Дмитриевич. Заметив, как расплылся в улыбке Григорян, он добавил: — Хочу организовать музей. Буду собирать головы предателей и держать там в банках с формалином.

— Граг… граг-граг… — хохотнул с металлическим звоном следователь и сделал шаг к главе рода.

Осмотрев его с головы до ног он с улыбкой наклонился к его лицу и произнес, резко спрятав улыбку: — Будет тебе голова.

После этого он кивнул на дверь.

— Тут?

— Тут, — кивнул Орлов.

Григорян рванул засов и вошел внутрь камеры, замерев на месте.

Орлов с Фомой последовали за ним и тоже замерли.

На кровати вместо Падлова лежал полусгнивший костяк. На полу под кроватью была огромная вонючая лужа от сгнившего тела.

— Кто… как… — растерянно произнес Орлов.

— Когда его видели в последний раз? — резко спросил Григорян.

— Сегодня. Завтрак ему приносили. Обеда еще не было. Часа три-четыре, не больше, — произнес Фома, вертя головой и запоминая малейшие детали в камере.

Следователь же сделал шаг назад, снял одну из линз, размещенных на кристалле, что стоял у него вместо глаза, и принялся осматривать помещение.

Поток красного света, ударивший из артефакта, тут же подсветил какие-то следы, отпечатки и руны. Когда же он добрался до сгнившего тела, то на нем обнаружился черный сгусток из двигающихся черных жгутов.

Они медленно и неторопливо шевелились, купаясь в остатках сгнивших органов.

— Что… это такое? — тихо спросил Орлов, морщась от вони и увиденного зрелища.

— Голову ты свою получишь раньше, чем думал, — ответил Григорян и взглянул на Орлова. — Только вид у нее так себе. Подумай о коллекции черепов.

— Это ведь не семя «Гура-тау»? — осторожно спросил Фома, видевший впервые в жизни темное проклятье.