Девятнадцать сорок восемь Том II

— Тогда дождитесь, пожалуйста, моей проверки. Как только у меня будет все готово — я доставлю Алису и задержанного стрелка в поместье.

— Хорошо, — кивнул Орлов и добавил перед тем, как положить трубку. — Держи меня в курсе.

Падлов же поднялся и, всеми силами стараясь не показывать страх, произнес:

— Семен Дмитриевич, я, пожалуй, займусь пока делами.

— Да, ступай, — кивнул находящийся на взводе глава рода.

Падлов спокойно покинул кабинет и направился по коридору, на ходу достав телефон. Трясущимися руками, открыв приложение, он окинул взглядом количество денег на счетах за границей и вздохнул.

— Ну, лет на пятьдесят хватит, — пробормотал он, убирая телефон. — Осталось только определиться: Северная Америка или Южная?

Тут он подошел к лестнице и принялся спускаться, пробормотав под нос:

— А может вообще Австралия?

Покачав головой, он остановился и взглянул за окно. Ухоженный сад, подстриженный газон и серое, затянутое свинцовыми тучами небо. Страх немного отступил, и он кивнул своим мыслям.

— Нет.

Тут он услышал шаги из коридора и вздрогнул. Ускорив шаг, он принялся спускаться, бормоча себе под нос:

— Что главное в предательстве? Правильно! Вовремя слинять!

***

Сквозь глухую пустоту я постепенно начинал различать чужие голоса. Что-то меня слепило, но при этом у меня не получалось открыть глаза. Просто не хватало сил. Я понимал, что где-то лежу, и надо мной находится несколько человек.

— Ранение пулевое, но не страшное, пострадавший не так много крови потерял. Но почему-то потерял сознание.

— Наверное, перепугался слишком сильно.

— Понимаю, не часто в тебя стреляют из пистолета.

— Иван Афанасьевич… Иван Афанасьевич! — послышался растерянный женский голос. — Он, кажется, приходит в сознание.

После этих слов произошла заминка, и все затихли. Я ещё раз попытался открыть глаза, но снова безуспешно. После чего сознание опять провалилось в пустоту.

***

Кое-как разлепив глаза, смог осмотреться по сторонам. Меня перенесли в больничную палату. Кроме моей кровати, здесь находился стол, два стула и телевизор. На столе стоял узорчатый графин с водой и два стакана на блюдцах.

Немного придя в себя, я почувствовал боль в правой руке. Но она была некритичная. По крайней мере, я мог двигать рукой и шевелить пальцами. Значит, всё хорошо.

В этот момент у меня от сердца отлегло. Я понял, что со мной всё в порядке.