Девятнадцать сорок восемь Том II

При этом ни на одной не женился! И после этого ты меня будешь упрекать?

— Они были живыми, — буркнул старичок, откусив бутерброд с колбасой и запив чаем.

— Ну, да. Принципиальная разница. Мои холодные, а твои теплые. А я тебе как раз и говорю, про теплого, но не твоего! Знаешь, как парило изнутри? Словно скороварку открыл…

Иван Валентинович, недовольно бросил бутерброд на блюдце и посмотрел на коллегу.

— Оставлять надкушенный бутерброд — кощунство! — заявил он, недовольно покосившись на остатки еды.

— Угу, даже когда он лежит на трупе, — буркнул Иван Валентинович.

— Доедай.

Патологоанатом с довольной миной взял бутерброд и принялся его есть, смачно чавкая.

— А у тебя как? Вчера машину департамента магических дел видел.

— Угу, привезли тут одного, — кивнул Валентиныч, с прищуром наблюдая за Федей, начав подозревать, что весь рассказ об одаренном был как раз для того, чтобы отжать у него еду. — Слушай, тебе лень было с собой еды заказать?

— М-м-м-м? Нефть, профто фабофал нофью…

— Шабашки от ритуальщиков?

— Они самые, — кивнул мужчина, дожевав бутерброд.

— Посмертную улыбку просили очень. Платили хорошо. А я что? Я никогда не против… ик… денег.

Тут коллега с жалостью посмотрел на кружку в руках у Валентиныча. Тот закатил глаза и протянул ему чай.

— Такими темпами мне с тебя придется деньги за еду брать, — проворчал доктор. — У тебя вообще совесть есть?

— Совесть? У патологоанатома? — хмыкнул Федя. — Зачем чушь спрашиваешь?

— Тогда с тебя двести рублей. За бутерброд и чай.

Тут коллега выпучил глаза, открыл рот, закрыл и снова открыл.

— И у кого тут совести нет?! Валентиныч, побойся бога!

— Тогда палка колбасы. Сырокопченой. И чтобы не дрянной какой, а нормальной!

— Будет тебе колбаса, — нехотя проворчал патологоанатом. — А чего там с одаренным? Не мой клиент?

— Нет. Просто выдал прирост после первого возвышения на пять сотен процентов, — махнул рукой Иван Валентинович. — Сунули ко мне под наблюдение. У департамента томограф накрылся, а парень в стопор ушел.

Они ко мне и притащили. Я тоже сначала думал, может сосуд в мозгах лопнул, а нет. Нормальный вышел. Никаких проблем. Даже неврологии никакой.

— Ну-у-у-у-у… Пятьсот процентов? — с прищуром спросил Федор.

— Да. До возвышения два УМЕ, после — десять. Только вот прироста у него больше не идет. Показатель, словно вкопанный.

— Хм, а что в анамнезе?

— Восемнадцать лет. Не болен, не обследовался, не оперировался, даже у стоматолога карточки нет.