Ты волшебник, Гарри!

— Магомед набрал полную грудь, взглянул на улыбающегося сына и выдохнул. — Слушай, Москва далеко, а мы тут. Плевал бы я на слухи, но тебе потом ко двору идти. Ибрагим — умный. Ибрагим с силой земли. Он наше дело продолжит. Да и... незачем ему у императорского дворца сидеть. Ему наше дело продолжать надо. А ты же не всё время служить будешь? Аномалии, они сегодня есть, завтра нет...

— Ты хочешь, чтобы я представлял наш род при дворе? — спросил прямо Борис.

— Да, сын. Хочу. Иначе просто некому. Мы тебя для этого готовили, — вздохнул он.

— А жену? Тоже готовили?

— С женой накладка вышла, — вздохнул отец. — С Воронцовыми была договоренность. Все вроде порешали, обо всем договорились, но...

— Что?

— Слушай, я, конечно, отец и глава рода, но... Ты посмотри как-нибудь на дочь их. Род, конечно, родом, но тебе с ней потом всю жизнь жить, — отец вздохнул. — Для рода — да. Полезно будет. Не так, чтобы очень надо, но... Смотри сам. Скажешь — да, оформим помолвку. Скажешь нет... пойму, а матери сам объясню.

Боря кивнул.

— А на счет этой Екатерины Сельвиной... — отец снова пригубил чаю. — Я тебя предупредил. Слухи при дворе уже ходят. Тебе не раз ими в лицо ткнут. Она не твоя невеста, чтобы такое себе позволять.

— Пока не моя, — кивнул Боря.

Отец замер с чашкой чая и покосился на сына.

— Боря, зачем так шутишь? Я хоть и здоров, как бык, но...

— Я серьёзно, пап, — кивнул младший сын.

Магомед спокойно пригубил чай и поставил чашку на стол.

— Боря, семья у неё... Не из лучших. Гнилая семья, — начал рассказывать отец.

— Мы хоть войной не занимаемся, но у нас умных и хитрых тоже хватает. Родня у них только в Лондоне. Местных никого нет. А сами они ушлые. То там урвут, то тут откусят. На деньги падкие. А как дочь их рядом с вами виться начала...

— Они думают, что мы с ней спим, — кивнул Боря. — Я знаю. Она рассказывала.

Отец вздохнул и посмотрел на сына.

— Сердцу не прикажешь, Боря. Понимаю, но ты тоже меня пойми. Это её мать и её отец. От них не откажешься.

— А еще рядом Гарри, — спокойно ответил Боря, пригубив чаю.

— А она?

— А она нам друг, папа.

— Только друг?

— Только друг, — эхом отозвался сын.

— А Гарри?

— Тоже друг... Такой, каких еще не было, — кивнул Борис.

Магомед вздохнул и углубился в пуфик, после чего потёр лицо ладонями и тихо прошептал:

— Как же тебя угораздило так...

Немного успокоившись и собравшись мыслями, он спросил:

— А если выбирать придётся? Кого выберешь?

Боря молча отхлебнул чая и уставился на столик.