Ты волшебник, Гарри!

Вот только никто не вечен, и Василий Соколов покинул этот мир. А потом род Соколовых трижды предал клан Мрак. Сын Василия Георгий недолюбливал Глеба... Некоторые говорили о прямой ненависти.

— А что сейчас с этими родами?

— Соколовы выродились. Их земли сейчас принадлежат Громовым. Мрак еще держится, но тоже... почти закончился. Последний представитель рода шестидесятилетний старичок-затворник. Думаю, он уже списал себя и свой род.

— Вот как... — произнёс Гарри, заметив за окном знакомую местность. Летающий автомобиль приближался к его дому.

— В любом случае, завтра тебе доставят все книги, что у нас есть по некромантии, и «Ловца душ». Да, и не воспринимай это как угрозу или наглость, но... Не хочешь все же присоединиться к нашему роду? Не слугой, а полноправным членом семьи.

— Вы сейчас серьёзно? — поднял брови Гарри.

— Ну, попытка не пытка, — пожал плечами Владимир. — К тому же, тебе в любом случае придётся примкнуть к кому-либо. Прости, это не в укор тебе или твоей семье, но денег.

Гарри перевёл взгляд за окно, где уже был виден его дом.

— Возможно. Возможно, вы правы, но это решение будет позже.

— Если что — наше предложение будет в силе. И не обессудь, но мы будем присматривать за тобой и твоей семьей. Безопасности ради.

Автомобиль окончательно приземлился, а начинающий некромант кивнул.

— Я вас понял и запомню предложение. А пока... я хочу увидеть маму.

***

Знаете, я много чего нового попробовал в этом интернате... из еды, разумеется. И стейки, и кремовые супы с креветками... Даже невообразимо легкий и при этом сочный бисквит. Однако... ни один из них не мог потягаться со вкусом с маминой котлеты.

Да, фарш был немного грубоват, и он был из магазина. Да, мама слегка перекладывала чёрного перца, но... Может, это какой-то выверт сознания, но мне почему-то эти котлеты кажутся в десятки раз вкуснее тех стейков и супов, что я пробовал в интернате.

Вот я и сидел на кухне и уплетал одну котлету за другой, видя добрую улыбку мамы. Петя же умчался за тортом и мороженым в честь моего возвращения.

Что же касается моего выбора...

Знаете, если бы я был восьмилетним мальчишкой, то затаил бы обиду — это точно. Но мне не восемь... Вернее восемь, но не мне... В смысле... К черту! Вы меня поняли.

Кто я сейчас? Мальчишка восьми лет от роду. Неродовитый. Без денег. Какой из меня противник? Да никакой.