Пси-ON. Книга I

Так что насчёт адреса? – Книги и сумка девушки заняли место позади меня, – телекинез – идеальный бытовой инструмент, – а она сама пристроилась по правую руку, то и дело озираясь. Ну и зашугали её, конечно. Узнать бы за что, да вот так в лоб спрашивать как-то некорректно.

– Первая линия, одиннадцатый дом. – Тихо ответила Ксения, смирившись, по всей видимости, со своей судьбой. Ну да: от меня так просто не отделаться.

Первую четверть часа мы шли в практически полной тишине. Из всех голосов я слышал только слова студентов, проходивших мимо, чаще всего – нам навстречу.

Общительностью моя новая знакомая не отличалась, а я не пытался это изменить. Понимал, что человеку, против которого настроены все и вся сложно будет сразу взять и принять кого-то, предложившего свою помощь. Да и не определился я ещё со своими намерениями, если честно. Стоит как минимум разобраться в её проблеме, прежде чем что-то делать.

Но ничто не длится вечно, и тишина – не исключение.

– Почему ты мне помог?

Я хмыкнул. Есть контакт?

– Захотел.

– Ни слова лжи, ни грана правды. – Не в моих правилах игнорировать такие ситуации. Да и приключения я люблю, чего уж.

– Ты же даже не знаешь, почему они это делали. Может, я и помощи недостойна?

– Лично ты ничего не сделала, а на обиды окружающих мне, если честно, плевать. Каждый нормальный парень помог бы красивой девушке, попавшей в беду. – Говорить, что я поначалу принял её за парня было смерти подобно, так что этот вариант я даже не рассматривал. – А в местной кухне с интригами я ещё разберусь.

Последующие слова Ксении должны были донести до меня какую-то информацию, но в этом тихом шёпоте разобрать хоть что-то было решительно невозможно. И я не разобрал, сначала просто внимательно посмотрев на вжавшую голову в плечи девушку, а потом и попросив её повторить.

– Если ты будешь так шептать, я тебя никогда не услышу.

И снова пауза. Короткая, но способная сказать менталу очень и очень многое. Да даже простой человек что-то, да понял бы, не прибегая к «поимке» эха эмоций, в которых смешался стыд, грусть, тоска… и ненависть.

Отборная такая, яркая, объятая пламенем и буквально обжигающая.

– Я – Алексеева. Мой отец собирался свергнуть императора, но заговор был раскрыт и предотвращён. Я… ничего не знала, и меня оставили в живых. Но всеобщей любви мне это не прибавило, как видишь… – Мне оставалось только хмыкнуть. О событиях шестимесячной давности не знал только ленивый, как и о заговоре, зревшем без малого полтора века.