Пси-ON. Книга I

Тут тебе и секции «мирного» спорта, и целая россыпь различных школ боевых искусств, в которых из слабака могли сделать конфетку. Ведь это только на первый взгляд можно было предположить, что физическая подготовка для могучего разума псиона не очень-то и нужна.

На деле же именно тренированные псионы чаще всего доживали до седины, и основной причиной была, конечно же, их выносливость. Каким бы могучим ты ни был, если через два часа метаний, – или вообще после непродолжительной пробежки, – по полю боя тебя начнёт подводить дыхалка, сражаться станет куда сложнее.

Да и слабенькое эхо ударной волны, прошедшее через защиту, худощавый слабак переживёт с меньшим шансом, нежели человек с крепким мышечным каркасом, который частично поглотит предназначающийся костям и органам урон.

А ещё псионы могли относительно легко совмещать физические тренировки с псионическими, чем ваш покорный слуга и занялся. Ничего серьёзного: просто я, растягиваясь, отжимаясь, приседая и выполняя подобные упражнения, постепенно нагружал свой контроль, подхватывая с земли всё больше и больше небольших предметов.

И если сначала я просто держал их в воздухе, то потом, достигнув некоего предела, попытался закружить их вокруг себя по строгим траекториям так, чтобы у них не было возможности столкнуться друг с другом. Естественно, получилось плохо, и из ста сорока четырёх объектов я потерял контроль над половиной. Но в этом и заключается суть тренировки: ты нарабатываешь навык и учишься делать правильно, постепенно повышая нагрузку.

За таким занятием я провёл практически целый час, после чего наскоро помылся, позавтракал приготовленным по моей просьбе тушёной курятиной и картошкой в горшочке, осушил кувшин морса и выдвинулся к дому своей подопечной, Ксении. Ожидаемо прибыл с небольшим запасом, и, как оказалось, не зря: девушка как раз выходила из дома, а снаружи её дожидался рыжий, которому, похоже, вчерашнего внушения оказалось мало. Но каково было моё удивление, когда он, ещё не видя меня и не зная о моём приближении… начал извиняться.

Почему я решил, что он именно извиняется? Да потому, что он в начале своей речи довольно глубоко поклонился, да и эмоциями светил так, словно непрощение светит ему по меньшей мере розгами.

Или чем там у аристократов наказывают, чёрт их знает.

Делать выводы на основе этой картины было рано и преждевременно, но вот предположения я, учитывая отголоски чужих эмоций, построить мог.