Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов

— Ха! И ты даже не спросишь, почему до сих пор не получил дара? — удивился голос.

— Можно подумать, это знание что-то изменит, — хмыкнул я.

— А вдруг? — пытливо спросил голос.

— И почему же? — спросил я.

— Да потому что ты всегда хладнокровен, как змея! — воскликнул голос. — Даже сейчас! Даже когда тебя Воронцов схватил! У тебя даже палец не дрогнул!

— И что? — спросил я.

— А то, что я не знаю, какой тебе дать! — рассмеялся голос.

В этом, пожалуй, имелась какая-то своя извращённая логика. Я не слишком-то хорошо знал тонкости управления даром и всё с этим связанное, отец не позволял мне заниматься теорией до того, как дар вообще появится, но по верхушкам тайком я всё же нахватался.

Да и с одарёнными общался.

Спрашивать о том, как дар был получен, среди дворян было не принято, но большинство из них мрачнели и отказывались говорить, а те немногие, кто всё же приоткрывал завесу тайны, отделывались туманными формулировками. Достоверно я знал только историю брата. Коля подавился оливкой, едва не задохнулся и дар проявился.

Дар к управлению воздухом. Можно предположить, что и у остальных аристократов истории из того же разряда. Крайне неприятное переживание, пошатнувшее психику. Смертельная опасность, для защиты от которой дар и проявлялся впервые.

И десятки моих учителей и тренеров изо всех сил каждый день пытались сделать то же самое и со мной. Никто не преуспел. Со всеми опасностями я справлялся своими силами.

— Если не знаешь, какой дать, давай тот, с которым будет веселее всего, — мрачно произнёс я.

— Да? — хмыкнул голос. — Пожалуй… Ха! Это будет и правда смешно…

Пробуждение вышло резким и болезненным. Я вздохнул полной грудью, выгибаясь дугой, словно от электрического разряда, закашлялся, царапая асфальт ногтями. Подвеска вернула меня к жизни, но раны не исцелила, и я из тёплого и комфортного иного измерения очутился в суровом реальном мире. Боль прокатилась по телу волной, но я усилием воли заставил себя подняться на ноги.

Медленно, скупыми точными движениями.

Можно было не торопиться. Воронцов исчез без следа, как и завал на дороге. Всё выглядело так, словно водитель «Чайки» не справился с управлением и вылетел на обочину, где и врезался в дерево.

А ещё я ощущал нечто очень странное. Словно бы у меня открылось какое-то шестое чувство, позволяющее мне видеть потоки энергии, из которых было соткано незримое полотно мироздания. Раньше такого не было. И я ни о чём подобном не слышал.