Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов

Горящий автомобиль теперь был не просто металлическим остовом, полыхающим в огне, он теперь был сгустком упорядоченной энергии, которую, рассеиваясь в воздух, пожирала энергия хаотичная. Лес вокруг казался живым существом, я ощущал присутствие каждой травинки, каждого паучка. Воздух теперь был для меня рассеянным зыбким маревом.

Я осторожно потрогал висок. От пулевого ранения осталась только небольшая вмятина, да и та медленно зарастала, стоило мне лишь прикоснуться и подумать об этом. Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, но это новоприобретённое чувство никуда не делось.

Немного ушло на второй план, выпало из внимания, как выпадает из поля зрения наш собственный нос, который мы видим всегда. Но стоило мне чуть-чуть сконцентрироваться, как это ощущение потоков энергии возвращалось снова и снова.

— Интересно… — хрипло пробормотал я.

Несомненно, это дар. Магия. Но я никогда не слышал ни о чём подобном. Я, конечно, не эксперт, даже близко. Одарённые ревностно хранят свои секреты от простых смертных, но кое-что всё равно просачивалось.

Да и в отцовскую библиотеку я тайком пробирался, пытаясь хоть как-нибудь вызнать, в чём причина моей слабости. Везде ощущение дара описывалось совершенно иначе.

Дескать, ощутите. Огонь, или воду, или что другое, в зависимости от цвета вашего дара. Ни о каких потоках энергии не было ни слова.

Ладно, магию нужно осваивать на практике, а не в теории, как говорили все мои учителя, когда отказывались обучать меня дальше.

И я попытался почувствовать присутствие Воронцова, обнаружить его. Мы с ним определённо не договорили. И граф Воронцов обнаружился совсем неподалёку. Примерно в двух сотнях метров от меня, на просёлочной дороге, где его ждал автомобиль.

Я подобрал разряженный пистолет, сунул в карман. Не думаю, что мне он пригодится, но всё-таки это подарок матушки. Как и подвеска, теперь бесполезная. А затем я побежал за Воронцовым, надеясь догнать его прежде, чем он уедет.

Чёрная тонированнаяBMW в этом лесу казалась абсолютно чужеродной и противоестественной.

Впрочем, я, грязный, оборванный, окровавленный, в обгорелых шмотках, смотрелся ничуть не лучше.

Я бежал к ней, не скрываясь и не таясь, и Пётр Воронцов увидел меня издалека. Он выскочил из машины, удивлённо уставился на меня.

— Какого… — пробормотал он.

Воронцов сходу попытался ударить меня хлыстами, снова, но я видел колебания энергии, как она уплотняется, материализуясь в магическое оружие.