Точка Бифуркации II

Но директриса до последнего не хотела предоставлять вниманию присутствующих видео с того ракурса. То ли для чего-то придерживала, то ли и вовсе не хотела светить наличие камеры в жилой комнате.

– У меня есть заявления от пострадавших, – решила она зайти с другой стороны.

– Что говорят? – равнодушно уточнил я.

– Говорят, что это вы, Алексей, выкинули их в окно, – на этих словах взгляд женщины стал хищным, но я и Кали чувствовали фальшь. Не было похоже, что её целью является серьёзно меня наказать или, как обычно пугают в таких ситуациях, выгнать со школы.

Возможно, желала поставить на место? Заставить нервничать? Или что-то другое?

– Наговаривают, – глазом не повёл я.

– С чего бы им это? – на этих словах она встала с места, обошла свой стол и положила передо мной фотографии моих недоброжелателей, которые на снимках позировали не только с жалобным видом, но и с загипсованными конечностями. Рука – у того, что играл на ноутбуке, и нога – у его напарника.

– Как «с чего»? Я им печенье своё не отдал.

И отказался идти мыть их туалет. Да и то, что они за моим компьютером сидят, не одобрил, – честно признался я, давая всем присутствующим понять мотив своего поступка. – Обиделись, наверное, – добавил я, пожав плечами.

Виктория Павловна от услышанного на несколько секунд смутилась. Но затем поправила чёлку и вновь пошла в атаку.

– Не кажется ли тебе, что ты переборщил с «неодобрением»? – нависла надо мной женщина, незаметно переходя на «ты».

– Мне кажется, что вам стоит навести порядок в своей школе, – выдерживая её взгляд, совершенно спокойным голосом парировал я.

– И начать следует с тех, кто заваливается к детям и пытается с помощью угроз их эксплуатировать. А также занимается рэкетом печенек! – на этих словах я выразил максимальное недовольство, слегка повысив тон. – А всё остальное – ваши домыслы.

– В моей школе подобных случаев не зафиксировано! – возразила директриса.

– Или их никто не фиксирует. Кому какое дело до мелких разборок простолюдинов, да? – неожиданно для себя слегка разозлился я, но быстро одёрнулся и вернулся в прежнее, непоколебимое состояние.

После разговора со своими соседями выяснилось, что жалобы детей никто толком не разбирает, если не произошло драки, воровства или откровенного вымогательства. Чаще всего наказывали обе стороны поровну и не особо разбирались в причинах. Особого бардака, конечно, тоже никто не допускал и откровенного избиения или унижения детей не было.