Возрождение Феникса. Том 5

Например, однажды на завтраке Ленка спросила:

- Систер, а тебе какие мальчики нравятся: сильные или богатые?

И тут же резкий поворот белокурой головки в мою сторону:

- Брательник, а ты хоть раз княжеские сиськи приведешь в гости? Или так и будешь таскаться с ними только по ресторанам и клубешникам? А как же род? Как же семья?

- Лен, вопросы сисек обсуждай, пожалуйста, с мамой. Наедине, - бросил я извиняющийся взгляд на еще одну гостью. – Простите, пожалуйста, Ефросинья Ладимировна. У сестры язык, как вентилятор.

Распыляет всё, что в него летит.

- Ничего страшного, - любезно улыбнулась мне мама Зары и любовница моего покойного отца. – Из детских уст это звучит даже забавно, а этикету она еще успеет научиться.

Да, кстати бывшая отцовская пассия теперь тоже живет с нами. Безнравственно разделять мать с ребенком. На днях Зара официально вошла в наш род, и ее место жительства больше не обсуждается. Отныне девочка – Беркутова и точка. Ефросинью Гнездову мы, конечно, в род не взяли. Но разрешили сударыне поселиться в доме, дабы всё время быть рядом с дочкой.

Объективных препятствий к этому не возникало. После интрижки с Всеволодом замуж ее ни за кого не выдавали, а спрятали поглубже в род. В общем, Базан не возражал против переезда сестры.

Смущало только одно в Ефросинье – чересчур открытые наряды. А еще, временами, легкое эротичное поведение. То она в коротком халатике передо мной пройдется, то за столом невзначай сдвинет подол платья и приоткроет аппетитную ножку. А однажды она в одной ночнушке выбежала на кухню за чайком.

Чело-длань, двумя словами.

Глядя на это всё, мама покачала головой:

- Вот же стерва! По раз накатанной дорожке всё так же ездит. Мужа соблазнила, теперь сына пытается. Сынок, а тебе как отцовская пассия? – она повернулась и уставилась на меня сузившимися глазами.

Я задумчиво прикинул:

- Грудь меньше, чем у Кати, бедра узковаты, да и целлюлит угадывался сквозь ночнушку. А еще я не люблю дышать ванильными духами с феромонами. Вывод – не в моем вкусе, - огорченно вздохнул.

А мама улыбнулась.

Ну с Ефросиньей она, конечно, потом поговорила, и гостья поумерила свой пыл.

В холле «Красного замка» до меня доносится тихий окрик:

- Арсений Всеволодович.

О! Эти выпирающие сквозь красный пиджак пышные груди нельзя не узнать. Мать ее за ногу. Астерия!

- Можно вас на минутку. Вопрос по справкам аналитиков.

Делаю вид, что не слышу, а сам ускоряю шаг. Чур меня, чур. Только этой накачанной девки не хватало. Нафиг.