Возрождение Феникса. Том 5

– Передай матери, что когда мне что-то не нравится, я нервничаю. Очень сильно. И тогда кто-то погружается в глубокий сон, - киваю на Кота. – Не исключено, что и навсегда.

Лицо княжны бледнеет. Длинные реснички дрожат, и вовсе не от ветра. Это нервная дрожь.

- Сеня, прости пожалуйста. Я не знала, что они двинутся за тобой! – уверяет пепельноволосая девушка, сжав пальцы в кулачки. – Я обязательно поговорю с мамой насчет этого безобразия!

- Така мнея мажна бять его? - чешет голову Али.

- НЕЛЬЗЯ! – рявкает княжна, и от ее Яки даже меня пронимает.

Крокодил же опускает морду-трубу, весь как-то осунувшись. – Нельзя бить Сеню! Иначе я вас сама всех сейчас побью!

Оба демоника вздрагивают. Я же, выдохнув с несказанным облегчением, подхожу к киоску с тиром. Оглядываюсь. Никого. Как и всех людей вокруг, продавца сдуло прочь еще в самом начале драки. А где жандармы, интересно? Неужели всё еще в пути? Или опознали людей Бесоновых и решили не влезать? Сильна всё-таки власть Софии в Империи, очень сильна.

- Сеня, еще раз извини, - доносится мне вслед. Слышу стук каблучков за спиной. – Сеня, миленький, пожалуйста.

Мой выигранный дельфин лежит на прилавке. Беру игрушку и, обернувшись, протягиваю княжне:

- Это тебе, Лизочка, - подмигиваю. – Памятный приз о нашем великолепном отдыхе.

Я сам вкладываю приз в ручки девушки, а она удивленно смотрит на игрушку. А потом прижимает дельфина к высокой груди. Глазки круглые, как блюдца, ротик распахнут. Обычно бледные щечки горят румянцем то ли гнева, то ли стыда за своих людей.

На меня вдруг накатывает страстное желание. Это чувство мне знакомо очень хорошо. Имя ему - жажда триумфатора. Ведь Фалгор Феникс снова победил. Где же его приз?

Наклоняюсь к княжне, приобнимаю за талию и целую ее в щеку. Легко и нежно. Мне достаточно видеть, как дочь моего возможного врага еще больше вспыхнула, будто окрашенный зарей кристально чистый снег.

Вздрогнув, Лиза хрипло дышит мне в лицо. Девушка тянется к моим губам.

Она хочет еще поцелуев и нежности. Но я отвожу лицо чуть вбок, не позволяя ей коснуться меня горящими губами. Дом Бесоновых не заслужил такой почести. И вряд ли когда-нибудь заслужит.

- Передай матери, - шепчу в ухо княжне. – Что Арсений Беркутов милостив, но не прощает обид. А сапоги, которыми его пытаются топтать, сгорают дотла.

На этом разворачиваюсь и ухожу вглубь липовой аллеи.

Глава 13 - Сепарация

Долгие гудки. Наконец Волконский берет трубку.