Возрождение Феникса. Том 4

Грузин же отмахивается от надоедливой, резко встает и шагает прямиком к нашему столу.

- Есть разговор, Беркутов, - едва не рычит грузин, когда подходит ко мне. – Отойди от своих дам ненадолго.

Глава 5 - Урок

Амиран чуть ли не нависает надо мной. От грузина веет животной силой и свирепостью. Ноздри ястребиного носа раздуваются, глаза под кустистыми бровями горят, как факелы.

Еще шаг ближе - и он воткнется головой в пол. Слово Феникса.

- Амиран Петрес-дзе, всё хорошо? – спрашивает Лиза с улыбкой. – Мне показалось, что вы очень расстроены.

Настолько, что забыли про вежливость. Отойдите. Вы заслонили диджея.

Амиран сужает глаза, но послушно делает шаг назад от нашего стола. Не очень-то и удивительно. Грузин уважает силу, а Лиза сильнее его раз в двадцать.

- Простите, Елизавета Артемовна, - рокочущим голосом произносит он. - Честно, не признал вас. Увидел – но не признал. Разум отказался допустить, что великая Бесонова будет состоять в свите провинциала.

- А вежливость к вам так и не вернулась, Амиран Петрес-дзе, - разочарованно качает белокурой головкой Лиза.

– Свита – термин, недопустимый в цивилизованном обществе. Это сленг молодежи, бескультурное явление, которое многие подхватили, к сожалению. По этикету нет никаких свит, только кавалер и его дамы. Пойдите вон от нашего стола, пожалуйста, иначе мне придется встать.

На свирепом лице Амирана мелькает еще не испуг, но чрезвычайная настороженность. А я прямо наслаждаюсь ситуацией. Широкоплечий огромный кавказец трусит перед стройной русской барышней.

Картина маслом.

- Я прошу прощения, Елизавета Артемовна, - выдавливает он. – Меня действительно повело не в ту сторону. Слишком уж шокирован, что ваш, простите, «кавалер» украл мою двоюродную сестру.

На этот раз Лиза ничего не отвечает. Лишь смотрит на меня, передавая слово. Она не в курсе вопроса, а, значит, не вправе выносить свои суждения.

- Нельзя украсть то, что вам не принадлежит, - отвечаю и поворачиваюсь к девушкам. - Простите, мои дамы. Мне действительно, есть что обсудить с досточтимым сударем, - я встаю из-за стола и увожу грузина к пустым столам в дальнем углу вдали от танцпола и веселящихся дворян.

Я иду в самую темноту, где никому не помешает то, что вскоре произойдет. Урок вежливости, так сказать.

По дороге к столу Амиран щурится, привыкая к темноте. Упав друг против друга, мы секунд тридцать меряемся взглядами.

- Может быть, достаточно пытаться прожечь в моих глазницах отверстия? – оскаливаюсь.