Рысюхин, шампанского!

Наоборот, мне надлежало встать и, дождавшись разрешения монарха, занять место за его левым плечом до особых распоряжений, во всяком случае – пока будет присягать Гребешков.

– Ну, славу ты уже добыл, и, как я понимаю, останавливаться не собираешься. Как скандинавам нос утёр, сделав их национальную настойку лучше их самих! Было такое?

– Не буду уверять, что лучше – но норвежскому королю понравилось.

– Это я знаю, он даже мне отписал с благодарностью – мол, его собственные поданные ему таких даров не приносят, как мой ярл! А меня что ж не угощаешь?

– Помилуйте, Ваше Величество, угощаю! В подарок привёз Вам, и из выдержанного, и из новой партии, все варианты!

– И много там тех вариантов?

– Если позволите – у меня с собой список… После одобрительного кивка Императора и главы его охраны я медленно, двумя пальцами, извлёк из кармана бумажник, из него – второй экземпляр того документа, что накануне отдал Гагарину.

Протянув бумагу Государю я так же медленно, под немигающим взглядом стража, спрятал бумажник в карман.

– Изрядно! Но помимо этого ты, барон, ещё и в песнях сведущ?

– Пытаюсь, Ваше Величество, в меру сил.

– Среди придворных дам очень уж твой «Весенний вальс» и «Три коня» популярны, но есть вопросы по исполнению. Не дашь ли им пару уроков?

– Думаю, супруга моя, как дипломированный композитор, лучше справится, Ваше Величество.

– И я тоже так думаю. – На этом Император завершил разговор и плавным жестом указал, где мне встать, а глашатай уже вызывал Гребешкова.

Со старым бароном Государь общался даже несколько дольше, чем со мною, что меня успокоило, а то уже начинал переживать, что разболтался.

Кречет помянул и получившего баронскую цепь деда своего собеседника, и его планы на развитие изнанки, а в конце объявил своё благоволение со словами, что обеспечение подданных в дальних холодных краях свежими овощами и фруктами – дело чрезвычайно нужное и важное. Получивший освобождение от налогов в этом году и намёк на то, что подобное возможно и позже Гребешков был в полном восторге. Я же пытался понять – что такое со мной только что было? Когда Император заговорил про славу, которую я уже добыл, было такое ощущение, словно что-то мягкое снаружи и твёрдое внутри прошлось по моей голове от темени через затылок к шее.

«Рысюха тебя погладила, лапой. Довольна, стало быть».

«Думаешь?»

«Знаю!» – отрезал дед и больше на эту тему не говорил.

На этом официальная часть была почти закончена – оставалось только вручение подарков сюзерена новым вассалам.