Шелест. Гимназист

Большинство же предпочитает не выпячивать свои возможности. Неизвестность защищает куда лучше демонстрации своей силы.

Рябова представилась, обрисовала картину в общих чертах, указала на взятые мною трофеи, чтобы вопросов потом не возникло. Карету и оставшуюся в живых лошадь собиралась прибрать к рукам госпожа капитан. Что вполне оправдано, потому как если бы не её вмешательство, то мне либо погибать, либо убегать. Второе более вероятно и ничуть не зазорно. Уж больно силы неравные. Этот гад и против десятка солдат драться сумел бы, а то, гляди, как бы и не взвода.

Скорым опросом на месте происшествия дело не ограничилось, и нас всех скопом препроводили в Разбойный приказ для проведения тщательного дознания. Против чего не стали возражать ни я, ни Рябова. Порядок есть порядок, что тут ещё сказать.

Глава 8

Разбойный приказ располагался в центре города поблизости от других присутственных мест в неприметном здании с плацем перед ним. Самая обычная постройка с каменным подвалом, где устроены казематы для содержания арестантов.

Первый этаж кирпичный, там находится кордегардия##1. Второй деревянный, предназначен под рабочие места окольничего, командовавшего стражей, его помощника дьяка да двух подьячих, ведавших дознанием по всем преступлениям в Воронеже.

##1 К о р д е г а р д и я — помещение для караула или стражи.

Вот один из них и допрашивал меня по факту нападения на княжну Долгорукову. Надо сказать, шум вышел изрядный. Приказ стоял на ушах, на плацу перед зданием карета в окружении двух десятков княжеских боевых холопов.

Сам князь Иван Митрофанович собственной персоной в сопровождении супруги Анастасии Ивановны пожаловать изволили.

На допросе я рассказал всё, как было, за одним маленьким исключением — не стал указывать на то, что узнал Топорка, который ранен и сейчас скрывается где-то в городе. Вот как-то сомнительно, что у него получится отсюда выбраться, потому как на ушах стоит не только стража, но и городской гарнизон, и княжеские да боярские боевые холопы, ещё и по всем дорогам и тропам пустили патрули.

Завертелось всё так, что мама не горюй.

Указывать конкретно на Топорка я не стал, так как в этом случае сам вполне мог превратиться в объект охоты авторитетов Воронежа. М-да, признаться, я и не подозревал, что в восемнадцатом веке могла быть организованная преступность. Хотя, возможно, это и особенность этого мира.

Не суть важно.