Жандарм 3

— Мда уж, не этого я ожидал. Просто и не замысловато, дать денег, — покачал головой, даже не притронувшись к конверту, и жестко усмехнулся я.

— Как можно! — почти с искренним возмущением воскликнул взявший переговоры на себя «богатырь». Хотя какой он богатырь? Только внешне, а по замашкам — типичный купчина.

— Оставьте это себе, — пренебрежительно кивнул я на конверт и вперил взгляд в Посеребренного.

Он мой взгляд выдержал, но сжавшиеся в кулаки ладони выдали его напряжение.

— Что вы предлагаете? — прохрипел Завилов.

Этот на купца не похож совершенно. Скорее инженер на каком-то предприятии. Причем вредном и из цехов не вылезает. Отсюда и вид почти как у рабочего, да хриплый голос. Вот только будь он «работягой» не смог бы сына в институт пристроить.

— Я предлагаю? — удивленно поднял я бровь. — Меня полностью устраивает ситуация, если ваши дети понесут заслуженное наказание. Это вы пришли ко мне, просить за них.

— Но вы согласились нас выслушать, — заметил Завилов. — Значит, не против решить возникшие между нами разногласия полюбовно.

Я не знаю, что еще мы можем вам предложить, отсюда вопрос — как ВЫ видите решение вопроса без вмешательства полиции.

— Пусть принесут мне извинения. Лично! — надавил я голосом.

— Это можно, — тут же облегченно кивнул Завилов.

А вот тот же Посеребренный недовольно скривился, но возражать не стал. Сологуб же вообще будто пришел за компанию, а не потому, что беспокоится за сына. Так и сидит «снулой рыбой».

— После чего они должны разнести весть о своих извинениях по всему институту.

Мужчины согласились и с этим требованием, но что-то не давало мне покоя, чтобы поставить окончательно точку. Зудела где-то на подкорке мысль, но никак не удавалось ее уцепить.

— Когда наши сыновья выполнят ваше требование, вы отзовете обвинения? — когда я задумался и попытался «поймать» эту непослушную мысль, спросил Посеребренный.

— Да, — кивнул я и как будто в насмешку, наконец мне удалось понять, что же меня так цепляло.

Ведь я практически уверен, что заказчик статей про меня — один из сидящих сейчас напротив! И этот человек может сейчас мне скупо улыбаться в лицо, как тот же Посеребренный, или вообще сидеть с постным лицом, как Сологуб, а мысленно придумывать, как нанести следующий удар.

А почему? Да потому что для его ребенка я представляю угрозу! Они-то знают своих детей. Может у того же Сологуба и Завилова их чада и послушают отцов, все же в том нападении они не были заводилами.