Токийский полукровка #1: Разборки в средней Тосэн!

Я не испытывал к этой молодой, светловолосой и все еще привлекательной женщине никаких теплых чувств, разве что проскакивало некое уважение за то, что она не отказалась от ребенка-хафу, и в одиночку взвалила на себя бремя его содержания и воспитания в чужой стране.

- Прости меня, Тоша. Я ведь не слепая, вижу твои побои и представляю, через что тебе приходится проходить каждый день. Еще и недавний случай, ты ведь едва не умер, а эти ублюдки - они даже не хотят искать виновных в травле. - она плачет, на смятую скатерть в ее руках капают слезы.

- Я уже просто не знаю, как быть. Поблизости нет других школ, а для того, чтобы переехать в другой район, с другой школой нужны деньги, которых у нас нет. Я все это время пыталась накопить на залог и авансовый платеж, чтобы снять квартиру в другом месте. И у меня, как обычно, ни черта не вышло, прости. Я такая жалкая - плачусь собственному ребенку. - она берет себя в руки и вытирает слезы тыльными сторонами ладоней. - Решено, завтра мы пойдем в школу и заберем твои документы, а потом…, потом мы что-нибудь придумаем.

- Нет.

- Что, нет?

- Мы не будем забирать документы.

- Но почему, я же вижу, как тебе плохо там. А теперь ты еще и начал где-то пропадать постоянно, хотя раньше практически не вылезал из комнаты — это меня пугает. Я боюсь, что ты можешь связаться с плохой компанией или подсесть на наркотики.

- Хах, нет, мам, я просто завел девушку. Не беспокойся, все не так страшно, как ты думаешь.

- Антон, не нужно врать матери, я ведь на твоей стороне.

- Ха, а ты не высокого мнения о собственном сыне, да? Когда у тебя будет выходной, я, пожалуй, приглашу ее в гости.

- А ты изменился, повзрослел. С этой работой я совсем все пропустила. — она говорит это с какой-то болезненной, затаенной грустью. - Буду ждать с нетерпением.

- Спокойно ночи, мам. И, знаешь, не вешай нос. За любой черной полосой всегда следует белая. Тем более, скоро я поймаю эту гребанную зебру и перекрашу ее целиком в белый цвет. - проходя мимо нее в свою комнату, я целую эту «теплую» женщину в макушку.

- Спокойной ночи, сынок.

Прости, я передумал. Я никогда не расскажу тебе о судьбе твоего сына. Его холодные, без эмоциональные воспоминания не передавали ту теплоту и заботу, которой ты так беззаветно делишься. Я не готов отказаться от столь приятных моментов в угоду чистой совести.

Стоило пообщаться с ней пораньше — там в больнице, когда она меня навещала, а не притворяться спящим или больным.