Князь Демидов. Том III

– я обречённо закатил глаза: - Что с дворянином сделают, если узнают, что он приставал к протолюдинке?

- Похвалят и скажут, какой он смелый любитель экзотики?

- Ох… - я тяжко вздохнул: - Толик! Расскажи нашей дорогой «плюшевой игрушке», почему мне нельзя сейчас облапать её?

- Потому что там нечего лапать. – с готовностью заявил очкарик и показал большой палец.

- Вы такой милый… - едва не заплакав, произнесла Виктория: - Такой тактичный…

- Прошу простить моего брата. Из воспитанного молодого человека, он порой превращается в бестактного барана.

И, таки - нет, балбес! Ну? Ты тоже заразился тупостью? – возмутился я.

- Так… А! Точно! Ты имеешь в виду про имя дворянина? Мы все уважаем простолюдинов. – Толик опять завёл свою омерзительную лицемерную шарманку: - Простолюдины – наша основа! И если дворянин посмеет хотя бы пальцем тронуть простолюдина… Это всё! Позор потом не смыть. Никто с таким не будет иметь никаких дел. Вот!

- Вы сейчас серьёзно? – неуверенно поинтересовалась Вика.

- Он всегда это говорит. Как заведённый! Но ты не думай… На самом деле он в это не верит. Скорее, поддерживает ценности своего сословия. Или же отвечает строго по учебнику.

- ЭЙ!!! – возмутился пацан: - Я верю своим словам! Я обожаю простолюдинов! Они милые…

- Мне показалось, или Анатолий Аркадьевич сейчас сказал про наше сословие, как про домашних кроликов…

- Да, так и есть. Но какая разница, как он о вас думает? Важно то, что будет думать общество дворян! Ты не должна бить в… мои секретные места, иначе я сожру твоё сердце.

Ты можешь просто сказать, что донесёшь о домогательствах всем своим друзьям и местным дворянам. У меня нет никакой информации о том, с кем ты общаешься в свободное время. Поэтому - такая угроза может подействовать.

- Да она всегда действует. – отмахнулся Толик: - Да и вообще… Кто в своём уме полезет к простолюдинам? Ну… Это же, типа…

- ТОЛИК!!! – прорычал я: - Прекращай! Слушать противно!

- Да-да… Я тебя понял, брат.

- Вот видишь? – я поднял Викторию ещё выше: - Давай! Скажи, что думаешь. Я не обижусь! Правда.

- Что же… Раз так просите. Я ненавижу, когда меня поднимают и тискают. Это полнейшее неуважение к моим физическим данным! Я не виновата, что родилась такой. Вы оба – лицемерные индюки, которые видят в простолюдинах домашних питомцев. Избалованные и местами очень надменные. А ещё мне кажется, что у вас нет сердца.