Князь Демидов. Том III

Единственное, что характер подвёл… И не мудрено, ведь ей дозволялось абсолютно всё!

Она без особых проблем бросила обучение на втором курсе в Императорском Университете и побежала поступать в Московский Императорский Политехнический Институт, поскольку мечтала стать писательницей. Подала документы на журналистский факультет, благо была гением и сдала вступительный на 100 балов. А матушка лишь по-идиотски улыбалась и кивала головой, мол – поступай, как сердце скажет. Мавра, которая на тот момент училась на пятом курсе - три дня ходила красной от ярости.

Но справедливость восторжествовала. Только Матильда обрадовалась, какой же она гениальный гений, что вот так без проблем всё провернула, как пришёл Император и утащил нахалку обратно в Университет.

Во-первых, маленькая копия Пуси не учла, что феномен по закону не имеет права бросить учёбу. Да, за нарушения учеников могли отчислять. Однако, в следующем году студент обязан вернуться вновь.

Во-вторых – мерзавка забыла, что дети Ведьмы Его Императорского Величества, соответственно – принадлежат этому самому Императорскому Величеству.

То есть, обязаны подчинятся.

Устроив истерику, Матильда сбежала от Алексея Николаевича на башню Совета. Открыла окно и сказала, что если они от неё не отстанут, то она выбросится. Да Мавру бы за такое - закатали в асфальт! Хотя нет… Пелагея бы убила её только лишь за одну мысль о том, что надо бы бросить Университет.

Крича и рыдая, Матильда двадцать шесть минут выносила мозги Императору Российской Империи.

На такую дерзость не решались даже отъявленные политики Европы и дети Дома Романовых. А Матильде было плевать! Сидит, ножки свесила и орёт в лицо самому великому человеку в мире, чтобы он больше не приставал к ней. Конечно, Алексей Николаевич был тогда ещё молод и относительно недавно заступил на должность Самодержца, однако терпеть такое обращение к себе не стал. Поймал мерзавку и выпорол, пообещав, что посадит в тюрьму, если она устроит нечто подобное. Пелагея же на это на всё лишь покачала головой, да поцокала. А потом тоже получила так, что пару дней не выходила на занятия.

Мавра была счастлива! Ведь обе идиотки наконец-то получили по заслугам.

Понятное дело, что с возрастом Пелагея размякла и стала проклятой неженкой. Ходила и клянчила у своей старшей дочери прощения… А Мавра продолжала ненавидеть, пытаясь отрицать всё, что навязывала ей мать. Только вот… к пятидесяти годам ректор осознала, что постепенно сама превратилась в Пелагею.