Князь Демидов. Том III

– подсказала мне Ася: - Он сопроводит тебя в нужную аудиторию для знакомства с куратором.

- Вот, как? Спасибо. – ответил я, и направился за огоньком.

- Денисов Пётр Валерьевич! – громогласно произнесла Мама Кошка мне вслед.

Пока шли в сторону корпуса, я решил осмотреть свиток.

Он был приятного зеленого цвета. Больше напоминал ценную бумагу из банка. Цетнот или марка устойчивого акциза, за которую можно было приобрести территорию на личных планетах Сената, вложить их в развитие Бастиона и получить дивиденды через пару сотен лет (если доживёшь) или спустить всё в кабаке.

Да, цетноты спокойно обменивались на большинство межгалактических валют в Светлых зонах.

- Владимир! Доброе утро. – холодно поздоровалась Слуцкая, прогуливаясь по тропинке вдоль зеленой изгороди.

- Доброе. – ответил я, и хотел пойти дальше за духом, но Мария, словно слепая, попыталась врезаться в меня, правда не рассчитала и рухнула на траву: - Да, что ты творишь?

- Я случайно… - потерев ушибленное колено, обиженно ответила она.

- Давай сюда. – я протянул ей руку.

- Сама бы справилась, но ты ведь злой… – схватившись за мою ладонь, она быстро поднялась: - Убьёшь ещё меня, если буду сопротивляться.

- Ага. Сверну шею и выброшу в канаву. – усмехнулся я.

- Хмф! – бедолагу опять затрясло: - Можно не грубить мне хотя бы утром?

- Можно не вести себя как иди… - увы, фразу закончить не удалось, поскольку словесные удары тоже приносили этой дурочке удовольствие.

- Ну? Не вести себя, как кому? – она с надеждой и нетерпением посмотрела на меня.

- Нет. Прошу меня простить. Всего доброго! – дежурно улыбнувшись, ответил я и продолжил свой путь за духом.

- В смысле?! Даже не скажешь, что я никчемная и косолапая?! – возмутилась Мария.

- Не скажу. Когда никого нет – это не интересно.

- То есть, ты… хочешь, чтобы я… при всех… - Слуцкая покраснела и смущенно отвела взгляд: - Негодник!

- Ага, какой есть. - отмахнулся я, с интересом разглядывая окрестности.

Кажется, подобное психическое расстройство у людишек называлось мазохизмом.

Склонность получать удовольствие от испытываемого унижения, насилия или мучения. Но у Слуцкой это возведено в какой-то абсолют… Прийти с утра и целенаправленно столкнуться со мной ради собственного удовольствия – это наглость! Причём наглость высшей степени.Но… была здесь одна несостыковка. Характер у Слуцкой был явно нерасполагающим на подобное поведение. Да, она странная, но до этого её извращённая натура вылезала совершенно случайно.