Нерушимый

Подошел к ним, кивнул на стул, занятый кожаными сумочками.

— Свободно, красавицы?

Две пары глаз: зеленые и карие в оранжевую крапинку, — оглядели меня с головы до пят. Девушка в белом берете, кареглазая, сдула челку с лица и убрала сумочки:

— Ладно. Давай.

Обе смолкли, поглядывая на меня искоса. Стесняются секретничать. Ничего, потерпите, скоро уйду, мне просто поесть. Похлебка напоминала суп из девяностых, когда, бывало, мама целую кастрюлю варила из двух синих куриных ножек. Второе, судя по всему, тут не предусматривалось.

И правильно, нечего бездельников развращать, а студент чувство голода приглушил — уже хорошо.

Поедая суп, я разглядывал девчонок: милые, живые, настоящие, без жеманства и надутых губ, похожих на геморрой. Что-то было в этих девочках искреннее, навсегда утраченное в нашем мире. Хотел бы я назад? Пусть я там полностью упакован, а тут хожу в куртке с чужого плеча, но — ни за что, потому что здесь у меня есть надежда. Да и как можно променять мир, где человек, каким бы он ни был, не умрет с голоду и не замерзнет на улице, если ему некуда идти?

Отобедав, я поднялся и улыбнулся:

— Спасибо, красавицы, что приютили.

Зеленоглазая оттаяла, заулыбалась в ответ:

— Обращайся! Или заходи в гости, если что, мы в медицинском общежитии живем. Меня Алькой зовут.

— А я Вася, — улыбнулась кареглазая.

— А что, зайду! — пообещал я.

Собрался уходить, но вспомнил кое-что, достал из кармана конфеты, подаренные комендантом, протянул Але барбариску, а кареглазой — «белочку», а сам зашагал к выходу.

На лице невольно расползлась улыбка — сытый, довольный, молодой, с пока неясными, но ого-го какими перспективами, да еще и в стране, не растерявшей величия… Ух! Как же хорошо! Душевно-то как!

Даже мысль о том, что я бездомный, беспрописочный и безденежный, не испортила настроения. Да, в общаге, в комнатушке на двоих, меня ждет обозленный сосед Артур, но это такие мелочи! Товарищ генеральный секретарь Горский, даже если ты рептилоид, я готов тебе это простить и пожать руку… или лапу за то, что ты не дал погибнуть моей Родине.

На улице задумался. В свою комнатушку, где меня ждало недовольство соседа Артура, катастрофически не хотелось. Куда мне спешить? В кои-то веки выдалась возможность праздно гулять. Когда я в последний раз на небо смотрел? Все бегом, бегом. А оно вон какое красивое в разрывах туч!

Если бы темнело не так рано, солнце увидел бы. И тепло, как в октябре. Правда, через час темно будет, так что особо не забалуешь.