Райдзин. Проект "Цербер"

Кононов вовремя успел оттолкнуться и проехаться на кресле по полу, в последний момент возвращаясь на свое рабочее место.

– Никонов! Ты засек активацию объекта? – подошедший Соломатин на Кононова внимания даже не обратил.

– Так точно, товарищ полковник.

– В журнал не вносить, о произошедшем забыть.

Никонов подобному повороту даже не удивился. Наоборот, с удовлетворением почувствовал, что только утверждается в своей догадке о том ведомстве, которое перехватило отслеживание стихийно активировавшего свой дар проклятого.

Когда Соломатин вышел, Никонов переглянулся с Кононовым. Тот, коротко оглянувшись и убедившись, что на них никто не смотрит, снова подъехал на кресле к другу и коллеге.

– А это что вообще было?

Никонов не отвечал довольно долго, думая – стоит ли говорить. О том, в чем причина произошедшего он уже догадался.

– Николай, вы снова меня игнорируете? – опять пихнул его в плечо Кононов.

– Это, думаю, было эхом действий ведомства, которое зовется Третье отделение Собственной Ее Императорского Величества канцелярии.

– В смысле?

– В прямом.

– Так… они же не работают с Цербером, разве нет?

– Полагаю, теперь работают. Забрали себе в ведение объект, думаю скоро и его самого заберут.

– А он где?

– В Познани.

– Как они его оттуда заберут тогда?

– Ну придут и заберут!

– Так в Познань сегодня король польский с визитом приехал, ты новости что ли не смотришь? В Кайзеровском замке мероприятие по присвоению рангов выпускам гимназий для одаренных…

– Ой да вывезут, это ж Третий отдел, – только и отмахнулся Никонов.

– Да как!? – не на шутку рассердился Кононов от уверенности сослуживца. – Ну король же там?!

– Неважно, – в отличие от возмущенного Кононова, Никонов был абсолютно спокоен.

– Неважно?

– Да, неважно.

– Да ладно!? – повысил голос Кононов до такой степени, что на них обернулось пара человек.

– Прохладно.

– Коль, ты сейчас шутишь или издеваешься?

– Я абсолютно серьезно.

– Пари?

– Курвуазье?

– Определенно.

– Ящик? – дежурно поинтересовался Никонов.

Про Красный код Кононову он говорить не собирался – есть предел безалаберности, который заканчивается на той границе, где начинается область работы военной прокуратуры. И спорить он не собирался – ведь, как известно, спорят только дураки или подлецы. Дурак не знает и спорит, а подлец знает и спорит.