Райдзин. Проект "Цербер"

Из здания штаба после окончания дежурства Кононов и Никонов выходили вместе. В молчании – Никонов в глубокой задумчивости, а Кононов в мечтах о том, чтобы произошло что-нибудь хорошее, чтобы он поскорее забыл о неприятности с ящиком Курвуазье.

На закрытой парковке у здания штаба уже собрались прощаться, расходясь к стоящим в разных углах машинах, как оба одновременно замерли, получив оповещения каждый в своей дополненной реальности.

Никонов посмотрел на сослуживца, и произнес одними губами: «Соломатин?»

Кононов в ответ только кивнул.

Оба мгновенно побледнели.

Полковник Соломатин был крайне консервативен и не терпел, «пока война не началась», никаких служебных надобностей во внеурочное время. Поэтому вызов к главе Особого отдела сразу после окончания дежурства не сулил ничего хорошего.

О грусти по проигранному ящику коньяка Кононов избавился моментально, но уже сам не рад был так быстро сбывшемуся желанию.

Глава 6

«У нас был старенький БМВ с задним приводом и ручной коробкой передач, два конвертоплана с прожекторами, десяток машин полиции, узкие улочки Старого города, штук пять стреляющих льдом магов, звериное предвидение и целое множество препятствий на любой вкус, а также угрозы лишения социального рейтинга, тюремного заключения и лишения гражданства, все это вместе и по отдельности.

Не то что бы это был необходимый запас для того чтобы уходить от полицейской погони в городе Познань, но если начал собирать самое разное дерьмо в личное дело, то становится трудно остановиться. Единственное что вызывало у меня опасение – это лестницы. Нет ничего более беспощадного, бессмысленного и несвоевременного как гранитные, широкие и массивные парковые лестницы. Конечно тогда я старался не думать об этом, но подспудно понимал, что сколько по парку не гони, рано или поздно мне встретится эта дрянь».

Мысленная тирада родилась из глубин мой старой памяти – того меня, прежнего.

Какого такого меня?

Еще не полностью вернувшись в сознание, плавая на границе мутной пелены беспамятства, я мысленно смотрел кино из картинок, мыслеобразов и бредовых воспоминаний.

Удар молнии, ритуал подчинения, странный незнакомец… Господи, какая же дичь только не привидится.

А привиделось ли? Очень захотелось поверить, что все произошедшее – горячечный бред и сейчас я открою глаза в чистой постели больничной палаты.

Надеялся на это очень сильно, прямо всеми фибрами души. Но… «Не получилось, не срослось», – как говорят хирурги.