Райдзин. Проект "Цербер"

– Мари, юная девушка лет восемнадцати, едва меня не сломала несколько раз, с видимым трудом управляя моим телом. И, по словам стоящего во время ритуала за моей спиной человека, к которому обращались как «мастер», во время первой попытки, цитирую его, «едва всех не убила». Во время второй попытки ей помогала девушка, к которой мастер обращался «Софи», но все равно что-то пошло не так, и меня забрызгало кровью с головы до ног.

– Настолько все плохо? – удивилась дознавательница. – Надо же, а князь заявлял, что Мари способная девочка.

– В иных дисциплинах – может быть.

– Так почему ты тогда волнуешься за меня, если говоришь, что Мари неумелая?

– У меня возникло впечатление, что проводящие ритуал во второй раз не ошиблись, а сами об меня убились. Как будто о дорожный столб на большой скорости.

Я сейчас импровизировал, держа в уме слова странного незнакомца о том, что он может закрыть часть моих воспоминаний. Очень мне не хотелось, чтобы дознавательница «расцвела», как барон Горанов. И похоже, оказался убедителен.

– Хм. Интересно, интересно, – протянула дознавательница.

Сразу после этих слов она положила локти мне на плечи, явно задумавшись. Пришлось отстраниться, потому что ее бюст практически уперся мне в лицо.

– Все нормально, я тебе не мешаю? – как будто только сейчас заметив пикантность позы, спросила дознавательница.

– Китель бы расстегнуть, было бы идеально, – пожал я плечами.

– Да ты посмотри какой наглец, а?!

Воскликнула, правда, дознавательница без особого возмущения, больше скорее с живым интересом.

Убрав локти с плеч, она грациозно с меня слезла. Ну и отлично – все же не пушинка, не очень удобно было. Не обращая больше на меня внимания, дознавательница отошла и встала прислонившись спиной к стене.

Магистр-ментат – как она в самом начале представилась, явно крепко задумалась. Она даже, удивительное дело, через несколько минут молчания оттянула пальчиком нижнюю губу, замерев так. Потом и вовсе прикусила фалангу пальца – словно забыв, что я на нее смотрю.

Похоже действительно крепкую думу думает.

Приняв решение, дознавательница – так на меня и не посмотрев, вдруг оттолкнулась спиной от стены и быстрым шагом покинула допросную камеру.

Хлопнула металлом тяжелая дверь, свет сразу погас. Стало темно и абсолютно тихо. Четверть часа примерно ничего не происходило. Мне хотелось пить и есть, затекли руки и ноги, очень хотелось почесать спину за левым плечом. В общем, было крайне неудобно и неуютно.