Стиратель

Хорошо, что я уже сидел на полу, иначе, наверно, упал бы – такой слабостью меня враз накрывает. Тело как ватное, перед глазами – марево, в котором пляшут искорки. Да, вот это я выложился…

Пациент мой с тихим рычанием поднимается на все четыре лапы. Льдисто-голубые глаза смотрят на меня в упор. И только тут понимаю, что натворил… Это хищное животное, им не знакома концепция благодарности! Причем животное голодное – не от сытой жизни он напал на обезьян, в норме хищники предпочитают питаться травоядными. А я сам закрыл себя с ним в тесном помещении, сам вылечил его, сам отдал ему собственные силы! Проникся сочувствием к благородному животному, айболит хренов! Это была бы поучительная история, жаль только, учиться на ней будет некому…

Леопард смотрит на меня и тихо рычит.

Нырнуть в Тень и усыпить его не смогу – сил не осталось, выложился до конца... Остается только ждать своей судьбы.

Леопард трется о мои ноги, кладет мне голову на колени,. Рык переходит в урчание, почти в мурлыканье. Запускаю негнущиеся пальцы в мягкий мех, глажу котейку, чешу за ухом.

Он у меня не убийца – охотник, и понимает, что я не его дичь. Леопард он все-таки или барс? Имя Лео ему не идет, так что буду звать нового друга Барсиком.

Барсик поднимает голову и несколько долгих секунд смотрит мне прямо в глаза. Потом грациозно встает, толкает всем телом дверь и уходит. Кажется, снаружи доносится хруст обезьяньих костей – добыча дождалась охотника, – но смотреть на это я не хочу. Да и сил нет даже на то, чтобы подняться на ноги и подойти к окну.

Кое-как доползаю до топчана и проваливаюсь в сон.

Утром о вчерашней эпической битве напоминают только разбросанные вокруг дома обезьяньи кости, дочиста обглоданные. Барсика, разумеется, и след простыл. Урчащий желудок недвусмысленно дает мне знать, что необходимо как можно скорее выйти к людям и хоть тушкой, хоть чучелком вписаться в местное общество. Надеюсь, оно окажется более договороспособным, чем обезьянья стая, и хотя бы в целом чуть-чуть культурнее. Голому одеться – только подпоясаться; кладу в карман ножик и выдвигаюсь в путь.

Тропа поначалу ведет меня через лес довольно уверенно, потом предпринимает несколько попыток потеряться, заставляя слегка понервничать; пару раз приходится возвращаться по своим следам, чтобы ее найти. Природа здесь в целом напоминает земную – то ли юг умеренного пояса, то ли субтропики. Если бы я думал, что нахожусь в Краснодарском крае, вот это дерево принял бы за бук, а то, пожалуй, за акацию.