Стиратель

Однако отличия есть, пусть я изучал ботанику давно и поверхностно, но замечаю. Поэтому не рискую есть грибы и ягоды – хотя инсталлированный в меня словарь услужливо подсказывает их местные названия, данных о пригодности в пищу туда не подгрузили.

По дороге пытаюсь извлечь из словаря полезную информацию. С радостью обнаруживаю, что понятие «бродячий лекарь» здесь существует, и даже в одно слово; значит, есть такая профессия. А вот о своих магических способностях лучше помолчать, пока не разберусь, что к чему; понятие магия, как и право, в этом языке увязывается только с Высшими, а я вряд ли один из них.

Неизвестно, как они отнесутся к покушению на их монополию, если она существует. Объявить себя магом всегда успею, а вот вернуть назад однажды сказанное невозможно ни в одном из миров. Как там сказал Смотритель? Если нет порядка, будь осмотрителен в речах? Примерно так.

Из леса тропа вывела на вырубку, довольно обширную и, судя по всему, свежую – листва на срубленных ветвях кое-где только начала засыхать.

Что же, это объясняет, почему обезьяны, в норме довольствующиеся охотой на мелких грызунов и птиц, стали нападать на людей – их ареал обитания сузился, и они потеряли кормовую базу. Видимо, расширение своего жизненного пространства за счет вытеснения других видов – неотъемлемое свойство человека во всех мирах. Но для меня это хорошие новости – значит, до жилья недалеко, а где люди, там и еда, остальное приложится… Желудок требовательно заурчал, выражая согласие с этим утверждением.

День начал клониться к вечеру, когда я увидел на горизонте россыпь бревенчатых домиков.

Над печными трубами поднимался дымок. Ну что же, дивный новый мир, я готов к встрече с твоими разумными обитателями. Робинзон выходит к своим Пятницам.

Глава 6 Не последний на свете низший

– Доброго дня! Подскажите, как найти вашего старшего?

Такой оказалась первая фраза, произнесенная мной вслух в новом мире. Впечатляющего эффекта она не произвела: щуплый паренек, ковыряющий вилами кучу соломы, глядит на меня без особого интереса и машет рукой куда-то в сторону амбаров.

Там, среди аккуратно увязанных снопов колосьев, стоят пять мужиков. Старший наполовину седой, у младшего только начали пробиваться усы, но с первого взгляда на их угрюмые грубоватые лица становится ясно, что они близкие родственники, вероятно – братья. У каждого в руках палка. на конце которой на сыромятном ремне болтается еще одна. Переводчик услужливо подсказывает, что на русском это называется «цеп».