Метаморф в Стране Советов

Откуда такой резкий запах хлорки? Пытаюсь успокоиться и собрать воедино свое самоощущение.

Так. Кто я? Я – ученый-генетик и известный предприниматель. Вроде бы… Точно! В прошлогоднем журнале Форбс, в списке богатейших людей России, моя фамилия располагалась на семнадцатом месте. Василий Николаев! Понятно, не Ходорковский с Березовским, узнаваемость имени и фамилии среди народа куда меньше. Только вот где теперь эти самые Березовские, да Ходорковские?.. Как говорится, «иных уж нет, а те – далече». Хм, что-то еще царапает… какая-то мысль.

Васька Николаев… вдруг ясно вспомнилось, как я (?) сегодня утром шел через проходную своего завода…. Ну, да, точно! Еще, отвлекшись на сдобную фигуру Грушки Афиногеновой, узелком с едой задел обитый железным уголком ящик, зачем-то поставленный в узком коридоре. Результат – разбитая полуштофовая бутылка с молоком, подмокший ломоть хлеба и ругань в мой адрес со стороны вохровца Петровича, которому внезапно добавилось лишней работы с мытьем полов на подведомственной территории.

Стоп, стоп, стоп! Какие узелки, какие вохровцы? Что за безумный набор воспоминаний?! Ведь точно помню: я – крупный бизнесмен и ученый! Черт! Да мне еду, если внезапно заработаюсь, из лучших московских ресторанов привозят! Или нет? В памяти внезапно промелькнули детские воспоминания о голоде и сосущее чувство в животе, возникающее через несколько часов работы в цеху. Так… А как же ковид? Больница? Космонавты? Глаза всё-таки придется открывать – нужна информация «со стороны». Даже если вокруг никого нет, посмотрю на ладони - по внешнему виду собственных рук можно определить, какие из воспоминаний… реальные, что ли? Интересно, что увижу? У шестидесятитрехлетнего пожившего мужчины руки точно не такие, как у шестнадцатилетнего подростка.

Яркий свет резанул по глазам! И боль! Она словно ждала этого момента, чтобы раскаленной иглой снова впиться в переносицу и набатом врезать по вискам. Однако прежде, чем заслезившиеся глаза сами собой закрылись, смог уловить главное: холеными, волосатыми руками бизнесмена, ученого и мецената, с его безупречно обработанными ногтями, тут и не пахло.

Жилистые, мозолистые пятерни с въевшимися следами машинного масла и окалины. Хоть какая-то определенность, однако, успокоила. Сразу пришла утешительная мысль: «Значит, молодой, проживу подольше».

- О! Кажись, наш стукнутый очнулся! – послышался возглас совсем рядом. – Гля, как руками дергает!

Попытался взглянуть на мир еще раз. Повторно это далось куда легче.